Когда она разделась, я пришла к ужас: худая и до этого, теперь у неё после болезни и побега с Сербиновым остались одни кости, как будто у неё не шизофрения, а анорексия, хотя я не уверена, что между этими болезнями большая принципиальная разница.
Марьяна, едва вдохнув горячий банный воздух, сползла по двери на пол. Настасья едва успела ее подхватить и вытащить волоком в предбанник.
- Что это с ней? - спросила я.
- Обморок, наверное, - объяснила Настенька. - Уж я-то повидала обмороков на своём веку. Это от слабости. Но Марьяша раньше не падала. Голодная, наверно.
Она дала дочери своих хозяев понюхать ватку с нашатырем. Марьяша очнулась и у неё тут же началась рвота.
- У неё, смотри, Настя, даже еды в желудке нет, одна желчь. Надо кого-нибудь позвать на помощь.
- Не надо пока, это от жары у неё. Сейчас я дам Марьяше воды. Давай её вдвоем с тобой вымоем здесь, на этой лавке. Открой в баню дверь, чтобы тут теплее стало, - распорядилась Настя. Для меня её командный голос был настолько непривычным, что я невольно подумала, что быстро втянулась в роль члена хозяйской семьи, при этой роли Настенька мне как бы не была ровней.
Стало стыдно, и я безропотно намылила мочалку и после того, как Настенька принесла тазик и ведро с водой, мы Марьяшу благополучно хорошенько искупали, укутали в тёплый банный халат и проводили в её комнату, где Настенька напоила хозяйку куриным бульоном с маковой булочкой. К удивлению самой Марьяши после этого её не стошнило. Еще бы! После такого-то хлеба!
Искупалась и я, потом мы поспали часов пять, и поехали с принарядившимся и чисто выбритым Василием в Плаксейку.
Навстречу нам выбежала Татьянка здороваться. Василий обрадовал её новым красным платьем и куклой с русыми волосами. Потом взял в обе руки по плетеной кошёлке со снедью, которую передал Лыжин, и направился к бабе Вале, ожидавшей нас на пороге своего домика, заслоняя глаза от повернувшего к закату слепящего солнца.
- Добро пожаловать, - встретила нас баба Валя. - Неужели Марьяша? Воротилась к родителям? Вот это правильно. Отца с матерью ни на кого не меняй никогда - ни на молодца заезжего, ни на соблазнителя хитрого.
- Баба Валя, она есть опять не может, посмотрите, что с ней такое?
- Да мне и смотреть-то особо не надо. На сносях она.
- Кто на сносях? - не поверила я. - Марьяша?
- Да вы что?! - воскликнул Василий. - Ах, бедная!
- Что?!!! - воскликнула сама Марьяша.
- Ну, садитесь за стол, вон сколько снеди навезли. - Принеси, Даша, миски, а самовар только что закипел. А что, отец не знает?- спросила баба Валя.
Мы все молчали, онемев от неожиданной новости.
- Это негодяй Сербинов? - сурово сдвинув брови, спросил Марьяшу Василий.
- После ресторана в «Заезжем дворе» я не могла больше съесть ни кусочка без дурноты. Я думала, что он меня отравил, потому что отец не согласился дать ему деньги.., - растерянно проговорила Марьяша. - Поэтому я вырвала у него свою руку и убежала от него, как только отца увидела.
- С ума сойти! - воскликнула я, но не решилась спросить, насильно ли он её взял или она добровольно на это пошла.
«В любом случае от любимого не убежишь. Руку вырвешь, так сердце не отпустит» - подумала я.
- Вот негодяй! Ну, попадись ты мне! - сжал пудовые кулаки Василий.
Марьяша присела на кончик лавки возле стола и бессильно наклонила голову на грудь.
- Вишь, как ослабла, не евши, - жалостливо проговорила баба Валя. - А есть теперь тебе надо за двоих, что ни говори. Так что усаживайся, голуба, будем пировать.
- Ой, что мне делать, баба Валя? - в самовлюбленной и самоуверенной Марьяше вдруг проявилась, неведомо откуда взявшаяся, девчоночья беззащитность. - Как я об этом отцу скажу? Он меня теперь точно жить не оставит, убьет. Позор ведь какой!
- А как же ты допустила, девонька?
- Она и не допускала, ясно же?! Иначе, почему бы она к отцу побежала, а не с ним осталась?,- заступилась я за Марьяшу, которая, услышав это, не просто подняла голову, а даже чуть откинула её назад, широко открыла глаза и с нескрываемым удивлением посмотрела на меня.
С благодарностью, как мне показалось, посмотрел на меня и Василий, но услышав, что наши разговоры касаются только женских секретов, отошел к Танюшке, увлеченно укладывающей спать на пенёчке свою новую куклу.
- Вы, баба Валя, лучше посоветуйте что-нибудь, чем терзать Марьяшу упрёками, - попросила я знахарку.
- Да тут проблем-то нет. Если срок небольшой, пусть три или пять дней, то проварите с утречка немного луковой шелухи, будто собрались яйца красить на пасху, и пусть пьет, голубушка, пока не начнет крутить вокруг пупка, она почувствует, что расстроился кишечник. Вот тут-то беременность и прекратиться, можно будет не беспокоиться. Но Марьяше надо денечек сытно поесть, чай сладкий попить, чтобы чуть окрепнуть перед этим.