Василий, чтобы не измазать, снял свой «зипун», больше похожий на французский камзол, поднял на руки Танюшку и сел на лавку перед столом с явным желанием поесть.
-Засыпь немного щепочек в самовар, Дашуля, - попросил он.
Я пошла за щепой, а когда вернулась, то увидела, что баба Валя потчует Марьяну нарезанной отварной холодной свининой, отварной горячей картошкой, посыпанной укропом и политой подсолнечным маслом, да солеными огурчиками из бочонка, а в руке у девушки был большой кусок воронцовского хлеба.
- Ешь, голубушка, ешь. Всё будет у тебя хорошо и отец ничего не узнает.
- Как это так? Как можно не заметить большой живот? У Марьяши же будет большой живот, да, Марьяша? - спросил Василий.
- Что, Марьяша будет так много есть, что у неё вырастет живот? - спросила бабу Валю жующая за обе щёки Танюшка.
- Ничего не будет, - сказала я, - она будет худенькая и изящная, как всегда. Не надо, чтобы позорили девушку. Баба Валя предложила средство.
- Марьяна Тимофеевна, неужели это правда?- Василий поднялся. - Зачем? Вы душу человечью готовы загубить? Какой такой позор? Перед кем? Да ведь я у вас есть! Да я ж каждого, кто только косо посмотрит, с лица земли сотру, кто бы он ни был. Против батюшки вашего только не пойду, очень уж он человек хороший. Зато, если вы решитесь, я всегда готов предложить вам свою руку и сердце. Моя неуверенность, что вы согласитесь стать супругой отставного офицера, только и препятствует. Никогда в жизни ни словом, ни полсловом я вас не упрекну. Никогда, поверьте честному благородному слову офицера, прошедшего войну.
- Как мне поверить? - растеряно пролепетала Марьяна. - Да ты ведь даже не любишь меня!
Василия даже передернуло. Он резко подскочил к Марьяне, резко упал на одно колено, но ласково, словно хрустальную, с нежностью и осторожностью, взял её руку в свою и поцеловал:
- Действительно, я не любил, я просто хотел вам помочь. И помогать приходилось немало. Я жалел вас, я помогал вам, я защищал вас, я искал и ждал вас, я много думал о вас и писал вам с трепетом и добром в душе, так нетрудно же поверить, что после всего этого вы в моей душе поселились навсегда, и я очень хочу, чтобы в моей душе вам было всегда удобно и тепло, чтобы вы в ней никогда ничего не боялись и были бы спокойны и счастливы. Подождите, Марьяна Тимофеевна, как только я возвращусь из Москвы, сразу посватаюсь, а вы пока решайте и будьте здоровы.
- Тиле-тиле тесто, жених и невеста! - пропела дразнилку Татьянка, а баба Валя строго погрозила ей пальцем.
Марьяна сидела, полубоком повернувшись лицом к стоящему на коленях Василию. После признания, которое она услышала от Василия, лицо её вдруг порозовело, в глазах засверкали озорные искорки, но Василию она не ответила, а объявила:
- Давайте же вашу еду, очень уж есть хочется.
- Баба Валя, а в Марьяшином положении ей состав из кагора пить можно?
- Лучше не рисковать. Думаю, что свадьба и ребенок ей нервы успокоят лучше всякого состава.
ЧАСТЬ 50
С вечера, как только были отправлены вагоны с вином в Москву, и с ними уехали Евдокия и Василий в качестве экспедиторов, у Лыжина заметно поднялось настроение. Он встал довольно поздно, но к завтраку стол не накрывали, все ждали, когда проснётся хозяин. Тимофей Савельевич долго умывался и, отфыркиваясь, напевал, постоянно повторяя без продолжения первые строчки романса «Я встретил вас». Такого за ним я никогда ещё не замечала, тем не менее, когда за завтраком он обнаружил, что Марьяша с аппетитом ест, он засиял еще больше.
- Вот это правильно, доченька, надо кушать, как следует, а то силам не откуда взяться будет. А силы вам всем сегодня понадобятся, не сомневайтесь. Вот отдохнёте, дождемся Мишу с работы и отправимся на заседание волостного правления.
- А мне туда зачем идти? - спросила отца Марьяша.
- А ты будешь там наравне с остальными воронцовскими бунтовщиками слушать, что расскажут вам, а с вами и нашему купечеству свидетели нашего будущего - Миша и Даша. В здание правления наш урядник приведет каждого из списка, составленного Наумом, и будет держать их там до тех пор, пока наши гости - представители будущего - не расскажут всё, что успеют за сегодняшний вечер. Пусть узнают, что они собираются натворить, собираясь в кружки и слушая пропагандистов - революционеров. И что со всеми нами, в том числе и с этими революционерами, в дальнейшем случится. А ты-то ведь тоже, наслушавшись сладких речей Сербинова, убежала, куда глаза глядят, так что, пойдешь, как миленькая.