Сказал, и с хитринкой искоса на меня глянул. Я почувствовала, что щеки у меня запылали, но сказать что-нибудь в ответ на намёк не нашлась. Ведь что там ни говори, а я, действительно, подвела человека. Под монастырь, как говорится, подвела.
- Давайте, давайте, проходите, садитесь за стол, за обедом решим, как дальше всем нам быть, - предложил Лыжин.
- Мне бы переодеться, - робко пролепетала я.
- Ничего-ничего, красивое чистое платье. Проходи, баня истоплена, поешь, сходишь, помоешься. Не кочевряжься, голубушка, а то рассержусь. Тебе доложили, что я тебя вообще не хотел ни искать, ни назад в дом принимать?
- Да, мне рассказали и я очень благодарна за вашу доброту.
- И от меня примите благодарность, - добавил Миша.
- Все, пойдем, пойдем к столу, - заключил Лыжин, и мы прошли к столу в гостиной, где уже сидели его жена и дочь.
Поздоровавшись, мы сели напротив них. Лыжин расположился на своем привычном месте во главе стола. Я заметила, что Марьяша посвежела и откровенно залилась краской при виде вошедшего в гостиную Миши. Но теперь я не ревновала, меня эта ревность унижала, рассыпала меня на молекулы, а мне хотелось уважать себя в собранном виде. Мишина теплая ладонь, сжимающая мою, придавала мне уверенности.
- Кушайте, кушайте, - добродушно предлагала Екатерина Николаевна, распоряжаясь меняющей блюда на столе Настенькой.
- Ну, давай, рассказывай, - предложил Лыжин. - Как ты в Плаксейке-то оказалась?
- Вы же сами всё знаете, - пролепетала я виновато.
- Знаю и расскажу тебе. Шляпу твою, всю в грязи подружка твоя принесла. Если бы не эта шляпка, никто бы не узнал, что тебя похитили. Эта Зара со своим мужем пришла под утро к нам и сообщила, что ты никому ничего не сказала и хотела из табора, молча, уйти. Но ей, Заре, цыганчата шляпку принесли и сказали, что русскую тетю Петша через седло перекинул и увез в неизвестном направлении. Она отправилась к своему цыганскому барону выяснять, как этот Петша посмел похитить её подругу, племянницу купца второй гильдии Лыжина Тимофея Савельевича? Заре их барон, имя которого я выговорить не могу, ничего объяснять не стал, а объяснила все та же цыганка Аза, что приходила ко мне за платой за полудохлого коня. Аза сказала твоей подруге, что барон сам послал Петшу украсть тебя и спрятать в Плаксейке. Но когда я узнал, почему все это случилось, я категорически решил никогда с тобой никаких дел не иметь! Это ж надо такое сообразить, чтобы разболтать все, что было, и то, чего не было! И кому разболтать?! Цыганам! Цыганам разболтать не дело даже, а мираж, мечту, туман, который сегодня есть в реальности, а завтра солнышко пригрело, и этот туман растворился в воздухе и ничего от этого миража не осталось. Скажи спасибо Мише, да тому же Василию. Это они уговорили меня отнестись к тебе по-другому, пожалеть и оказать помощь.
У меня пропал аппетит, глаза наполнились слезами, и, хоть я понимала, что эта отповедь Лыжина справедлива и мной заслужена, обидно было осознавать, что все тревоги, которые перенесла и я сама, и Миша, и Зара с Больдо, и Лыжин, и даже Василий с Танькой, организовала я сама своим желанием похвастаться и тем самым, пусть только в ту минуту, но почувствовать себя хоть на полголовы выше и значительней.
Миша заметил моё состояние и сказал:
- Хватит вам, Тимофей Савельевич, сколько можно? Мало ей что ли досталось? Мы Дашу с больничной кровати подняли и привезли сюда, чтобы вы имели возможность душу отвести? Она за свою случайную оплошность уже сполна расплатилась, перестаньте её мучить.
- А я что, мучаю? - наивно спросил Лыжин. - Вот уж никогда не думал, что умею людей мучить, до сих пор за собой ничего такого не знал.
Ну, вот что ты будешь делать с этим добрейшей души человеком? Он даже не понимает, что мучает человека, потому что в душе своей искренен.
После этого мы, спокойно беседуя, очень вкусно и сытно пообедали. Под конец трапезы выпили, дуя на блюдечки, по три чашки чая из самовара вприкуску с кусочками сахара и пахнущим корицей печеньем.
- Ну, хорошо, хорошо, - серьезно закончил обед Лыжин. - Давайте забудем уже наши беды и начнем приближать счастливое будущее. Ты знаешь, Дарья, я тут подумал и решил отправить в Москву большую партию вина, у меня там отыскался купец-перекупщик. Фамилия его Зубов, зовут Матвей Дмитриевич. Но он высказал пожелание выбрать, а значит, попробовать каждую бочку из тех, что он купит, поэтому сюда со дня на день приедет его представитель. Он будет выбирать вино, следить за погрузкой и сопровождать поезд до самой Москвы. Такие вот перспективы. А нам, Дарья, до его приезда надо быстренько попробовать подмешать то вино, что ты вылечила, к моему старому вину. Близится сезон приемки винограда, мы нуждаемся в пустой таре, а значит, надо действовать. Если ты попробуешь подмешивать, и это получится, то утаить от него я этого не смогу, честь купеческая мне не позволит. Для этого я договорился о значительной уступке в цене. Так что, Дарья Петровна, завтра все карты тебе в руки.