- Честно говоря, я соскучилась по работе, и надеюсь, что мы сделаем все так, чтобы при всем желании распробовать подмешанное вино не удавалось, но бок у меня побаливает и, боюсь, не смогу я много ходить в течение дня по территории.
- Так мы тебе помощника выделим.
- Да, есть же Дуся.
- Дуся тебе бочки не будет ворочать, мужчина нужен. Может, ты бы согласился, Миша.
- Да с удовольствием! - воскликнул Миша, но против его кандидатуры я возражала:
- Миша не сможет тоже, он ведь сильно ослаб после отравления.
- Может, я тогда лучше в гостиницу вернусь, там работа непыльная и вам тут глаза мозолить не буду.
До сих пор молчавшая Марьяша встрепенулась:
- Ой, нет, нам здесь слишком скучно будет без тебя, оставайся лучше у нас. Папенька, пусть Миша у нас живет, не надо ему в гостиницу переезжать, зачем деньги тратить, если комнаты у нас пустуют, а он человек хороший.
- Хороший-то он хороший, - ответил Тимофей Савельич, - да девчат у нас больно много для единственного кавалера. Пусть идет в гостиницу, там от него больше пользы будет.
Миша искоса и почти виновато посмотрел на меня, а Марьяша, будто отвлекшись в задумчивости, подняла очи, засмотревшись на лепнину на потолке.
«Знает кошка, чье мясо съела», - подумала я, а о ком из этих двоих, в тот момент не решила. А Лыжин решил и обратился к Мише:
- Завтра сходишь, восстановишься на работе, там все знают, что с тобой случилось, и почему ты болел, поэтому, думаю, не откажут, но если надо будет, я с Пинчуковым поговорю, походатайствую.
- Спасибо, - сказали мы с Мишей хором, не сговариваясь, и тут же взявшись за руки, загадали каждый по одному желанию. Они всегда сбывались, я заметила.
Такие совпадения с нами случаются не в первый раз. Не знаю, что загадал Миша, а у меня единственное желание - вернуться домой, в родной Зеленокумск, к маме. Пусть здесь люди живут интересно, пусть и мне о них хочется узнать побольше, пусть и мне здесь очень хорошо, но хочется мне вернуться в свое время. И Миша пусть со мной вернется, но это, как он захочет, и надо отметить, что это уже второе желание, а так не полагается.
Так, держась за руки, мы встали.
- Тимофей Савельевич, мы немного прогуляемся, можно? - спросил Миша.
- Нет-нет, никуда не ходите, гуляйте во дворе, он у нас, слава богу, как говорится, от ярмарки до речки. Вдруг опять, сударыня, вздумают тебя украсть? Кто обжегся на молоке, на воду дует.
Солнце уже село и только его отблески подсвечивали сгустившиеся на западном горизонте облака. Спуск к реке был такой явный, что если бы не садовые деревья, то нам с Мишей вполне можно было бы ощутить себя стоящими на горе.
«Как начать разговор?»,- думала я, но не придумала и решила, что он сам пусть начинает.
Мы заглянули в беседку. Там сидели Захар с Варенькой.
Я помахала рукой:
- Привет, Варенька!
- Здравствуйте, - ответила Варенька и спросила меня: - У вас в городе так заменяют слово «здравствуйте» на слово «привет»?
- Да, заменяют, вот я и привыкла.
- Я тоже привыкну, - пообещала Варя, и мы с Мишей пошли дальше к реке.
Мой бок ныл потихоньку, но медленно идти не мешал. Молча, держась за руки, мы дошли до скамьи над самой рекой. Когда сели, Миша спросил:
- Ну, Дашуль, ну, ты чё?
- В смысле?
- Давно хочу тебя спросить, почему ты на меня дуешься?
- И ты хочешь сказать, что не знаешь?
- Не знаю и не ведаю.
- А того, кто сидел с Марьяшей в твоей комнате и весело хохотал, тоже не знаешь?
- Так я специально погромче говорил и смеялся, чтобы ты ничего плохого не подумала.
- А я, как назло, перед закрытой дверью и весёлыми голосами за ней начинаю думать очень плохо. Жаль, что ты этого не понимаешь.
- Ну, прости, Дашулечка, прости дурака. Не увидел я никакой двусмысленности в этой ситуации, мне такие тонкости, похоже, даже недоступны. Прости меня.
- Ты пойми, я прощаю тебя, безусловно. Но очень хочу, чтобы впредь у нас с тобой такого не было. Ведь ты ничего плохого не подумал в этой двусмысленной ситуации, а Марьяна подумала. Она уже и Захара перестала преследовать, ей тебя хватает. И не в ревности моей дело. Я с ней вполне могу справиться, но подобным поведением ты меня оскорбляешь. Пойми, пожалуйста! Это для меня унизительно настолько, что если бы я не знала, что на самом деле я - бесценное сокровище для любого парня, что любому повезет необыкновенно, если я найду возможным связать с ним одним свою жизнь, то я бы переживала очень сильно и сейчас тебя не простила бы на первый раз.