- Ну, ты стратег великий, Дашуля. Придумала здорово! Если Марьяна будет окружена вниманием Василия, то даже, если она его всерьез не воспримет и к себе не подпустит, ей точно будет не так стыдно перед гостями за отвергнутую любовь. Еще хорошо бы выдать Василия не за простого парня, а за кого-нибудь из более благородного сословия, чем сирота и безземельный бедняк.
- Вот, значит, как! Быстро же ты освоился в этом обществе, где бедные и богатые из разных сословий! Да весь наш город, к твоему сведению, из простых землепашцев-то и состоит, которые трудились и другим давали трудиться, сами выбивались в люди и другим помогали подняться и твердо встать на ноги, ведь ты же сам рассказывал! А то, что каким-то бездельникам заплатили враги нашей страны, и им было проще разрушить то, что строили другие, да выгнать их или убить, а потом встать у руля разрушенных городов и сел, поделить то, что не заработали сами, между теми, кто работать не умел и не хотел. А Марьяше, ты же слышал, приятней сознавать, что её ценит не богач запредельный, а хороший простой человек. Надо выяснить завтра у Василия, кем он был в армии? Может, ничего не придется придумывать. Лишь бы он согласился!
- И что у меня за девушка! - воскликнул мой Миша. - Все вокруг передовые революционерки, а ты, наоборот, убежденная противница революций.
- Конечно, противница! Ты ведь лучше меня знаешь историю, а значит, понимаешь, что не будь революции, мы бы сейчас в 21 веке жили не хуже, чем живет Америка.
- Вполне может быть. Только мы с тобой пока в самом начале 20-го.
Мы с Мишей вошли в дом Лыжина вместе, но разошлись в поисках: он - дочери, а я - отца.
- Тимофей Савельевич, я отвлеку вас всего на минутку, это очень срочно.
- Что-нибудь случилось на работе?
- Нет, там все в порядке. Это насчет приглашений на ваш праздник. Дело в том, что я хочу попросить разрешения пригласить к Марьяне на именины спасшего меня Василия.
- Ну, что ж, я не против, но не будет ли ему здесь скучно?
- Не думаю. Если там будет Захар, будет Варенька, то и Василий найдет для себя что-то интересное, а то он ничего не видит в своей Плаксейке.
- Так я понимаю, что он тебе пришелся по душе как помощник?
- Да, вполне. А еще...
- Что еще?
- Не что, а кто. Я бы хотела, чтобы вы позвали цыган Зару и Больдо.
- Они что, поют?
- Я не знаю.
- Тогда зачем цыгане? Честно говоря, мне про цыган доже слышать не хочется.
- А если они поют, то можно?
- Тогда можно, но под твою ответственность. Отделим им уголок в углу залы, сделаем помост, и пусть тогда поют, а так нечего им здесь делать.
- Хорошо, я все поняла, не буду вас больше задерживать. Доброго вам вечера.
- Да, тебе тоже, иди, отдыхай, - попрощался Лыжин, и я вернулась в беседку.
Вскоре пришел и Миша, в руках он держал сверток.
Я встретила его нетерпеливым вопросом:
- Ну, что?
- А ничего, все безрезультатно, - обречённо ответил Миша и положил сверток на стол.
- Тебе удалось поговорить с Марьяной?
- Ну, не сказать, чтобы мы очень уж пространно поговорили, убеждать долго не было возможности, но вкратце я понял одно: она уверена, что Захар давно её любит, и завтра предложению отца обрадуется. Что это, недостаток воспитания или помешательство, я не могу понять, но факт есть факт.
- Вот тебе и совет в Филях. Никакие наши планы не проходят на деле. Надо еще с Зарой поговорить и, если они с Больдо могут исполнять песни или танцы, то их пригласят официально, Лыжин разрешил. Сходи, пожалуйста, найди Захара. Может, он сможет сейчас нас отвезти к Заре, расскажем ей о твоей идее. А это твой фрак?
- Да, только фрак не мой, а Андрея.
- Ну, давай я его в своей комнате оставлю, а ты сходи пока за Захаром.
Захар нас привез на Цыгановку, когда уже сгущались сумерки. Он постучал в подслеповатое окошко маленькой саманной землянки, которую снимали молодожены со Станкой, матерью Зары. Вышел на стук Больдо.
- Позови Зару, - попросила я.
- Она уже идет, - ответил Больдо. - Что-нибудь случилось?
- Нет, но надо поговорить.
Зара вышла и остановилась на маленькой ступеньке низенького порога.
-Даша, это ты? И Миша здесь? Ну, заходите.
- Нет, Зара, мне с тобой надо посекретничать.
Лошадка Захара фыркнула и неожиданно призывно заржала. Во дворе за землянкой ржаньем отозвался конь.
- У вас и лошадь есть? - спросила я Зару.
Она спустилась с крыльца, подошла ко мне и позвала, взяв за руку:
- Пойдем, покажу. У нас тут уже много чего есть, жалко, что темнеет.