- Пойдем, конечно, я постараюсь успокоиться. Как хорошо, что ты у меня есть!
Мы спустились по лестнице, и подошли к распахнутым дверям в зал-гостиную, из которой вынесли всю мебель. С большими окнами, которые по-прежнему остаются в здании старой детской поликлиники зал казался теперь огромным. Вдоль противоположной двери стены были установлены неширокие, накрытые для званого обеда столы, со стульями вокруг них. В углу зала, между окнами и дверью, была сколочена и оббита малиновым бархатом небольшая сцена. Возле ближайшего к сцене окна осталось стоять фортепьяно из карельской березы благородного золотистого цвета.
У самого дальнего от входной двери окна стояла Марьяна, окруженная молодыми девушками. То, как они были одеты, какие изумительные на них были наряды, заставило меня решить, что импозантность была в то время одной из главных ролей женщины.
Как парни во дворе под акацией по-разному играли каждый своей тростью: один держал её поперек себя за спиной, второй - перед собой, третий стоял, опершись на неё, четвертый - держал её, повешенной на локоть и так далее, так же девушки, разряженные на разные лады, стояли, одна - отставив ножку в сторону, другая - чуть назад, одна - подведя ручки под накинутый на плечи шарф, другая - грациозно опершись локотком на подоконник, стоит, демонстрируя всем присутствующим свою ухоженную, маленькую и изящную, кисть руки.
Марьяша была в платье из дорогого белого шелка, украшенного аппликацией из белого бисера. Узкое, удлиненное сзади так, что хвост от него тянулся по полу, оно подчеркивало изящную фигурку Марьяши, её тонкую, осиную талию. Плечи были открыты, шею украшала нитка белого жемчуга. В пышной прическе Марьяши было каким-то образом закреплено темно-фиолетовое перо, а в платье её чередовались детали, отливающие нежно-фиолетовым оттенком. Сложность кроя всех платьев девушек без исключения восхищала, но не меньше приводило меня в восторг качество шелковых тканей и их цвет. Хотелось все это запомнить и использовать эту память когда-нибудь, когда представится такая возможность.
Заиграла музыка. Это одна из девушек села за фортепьяно и сыграла вальс. Вошедшие, будто по зову музыки, юноши, пригласили на вальс девушек и закружились парами одна вслед за другой по довольно свободному пока залу. Танец кончился, но он поднял всем собравшимся настроение и сразу веселее зазвучали голоса. Девушка встала со стульчика перед фортепиано, тут же на её место села другая и стала наигрывать веселый и задорный танцевальный мотивчик. Танцевальные движения этого танца мне были незнакомы, но, думаю, что присмотревшись, смогла бы научиться, но присматриваться к танцу мне не пришлось, потому что пришел одетый во фрак Василий.
Он подошел к нам с Мишей и спросил:
- Ну, где дочка твоего хозяина?
- Вот теперь, Миша, я вижу, кому этот фрак подошел, как влитой. А вам с Андреем он великоват. Познакомь, пожалуйста, Василия с Марьяшей, Миша. А ты, Василий, старайся выполнять добросовестно свою миссию. Но сначала скажи мне, видел ли ты уже свою сестренку, все ли у неё хорошо?
- Да на кухне она с Клавдией Семеновной. Ну, и строгая она бабуля, я тебе скажу! Прям, аж страшно становится. Нельзя детей баловать, говорит. Танька с ней шелковая, я даже не узнаю свою самостоятельную сеструху.
- Какая она тебе бабуля? Смотри, не скажи что-нибудь обидное Марьяше!
- Постараюсь.
- То-то же! Не забудь, что ты на передовых позициях, как на войне. Так что не подведи, ни на шаг от Марьяши не отходи. Ты танцевать-то умеешь?
- А то. Но я-то чисто по-русски могу. Вприсядку. И на гармошке могу.
- Вот, если Зара с Больдо принесут гармонь, то ты улучи момент и сыграй, покажи себя. Только вприсядку не надо, держись тихо и независимо.
- Я и не знал, что ты такой знаток тонкостей налаживания отношений между мужчиной и женщиной! - с иронией воскликнул Миша.
- И не говори! - подтвердила я.
Пока мы обо всем этом рассуждали, вошел Лыжин и подвел к нам Сербинова.
- А что Дуся? - спросила я.
- Она не захотела, - ответил Алексей Ильич.
- Вот я и говорю, что в пору в монастырь её постричь, - подтвердил Лыжин свое давешнее утверждение и отозвал меня в сторонку.
- Ты почему не переоделась?
- А во что?
- Да я ж распорядился, чтобы платье для тебя приготовили нарядное! Ах, ты досада! Ну, я с них спрошу! Всыплю по первое число!
- Да ничего, не беспокойтесь, Тимофей Савельич. Мне и в этой одежде комфортно.
- Комфортно ей! А то забыла, что ты объявлена моей племянницей? Это ж не значит вовсе, что бедной родственницей! Сейчас же иди в свою комнату, платье тебе принесут.