- Сейчас-сейчас, Тимофей Савельич. Одну минутку. Мне надо Мише кое-что сказать.
Сербинов уже к этому времени танцевал с кем-то из подруг Марьяши.
Я подошла к Мише и Василию.
Действительно, они оба были нарядными, а я так себе, если учесть, что я в этой юбке и блузке уже и на работу сходила, и по пыльной дороге в открытой коляске три-четыре раза проехала.
- Ну, вы, Миша, с Василием идите к Марьяше. А меня посылают переодеваться. Сомневаюсь, что это будет просто и быстро, так что, Миша, если Зару и Больдо Захар привезет, то помоги им, поддержи. А ты, Василий, не отходи от Марьяши, танцуй с ней, и, если начнет прогонять, то скажи, что не можешь, что она сердце твое разбила. Но это только в крайнем случае, ради неё самой. Шутить с человеческими чувствами нельзя, поэтому постарайся всё изображать, а не говорить, тогда, я надеюсь, она нас простит за эти выходки.
В комнате меня ждала Настенька и прелестное платье цвета бирюзы. Ткань блестела, как атлас и, как мягкий атлас, струилась. Полочка мягкими заломами собиралась на талии, и была, чисто символически, скреплена коротким, но густым рядом мелких бирюзовых пуговиц. Сбоку от пуговиц, на левой стороне, была прикреплена сделанная из той же ткани, что и платье, вычурная мягкая брошь. Плечи были бы оголены, притом слишком, но глубокий вырез был стыдливо заполнен нежнейшими непрозрачными белыми кружевами под горло. Подол, как я поняла, кроился обычным и пышным до пола, но потом был поднят с боков до пояса, образуя мягкие ниспадающие воланы, зауживая тем самым юбку и открывая бесстыдно ноги, но, чтобы этого не случилось, из-под сходящися в центре фигуры боковых концов юбки щедро выглядывали те же, что и на лифе, белые кружева. И, наконец, для симметрии по бокам платья были нашиты легкие, воздушные, хоть и довольно длинные оборки всё из тех же белых кружев.
Мне все понравилось, но к этому платью прилагалась шикарная, непривычно большая шляпа в виде остроносой с двух сторон, зауженной черной длиннющей лодки, да еще и с зелеными, и белыми перьями на белой тулье.
- Платье мне нравится, а эту шляпу я ни за что не надену, - заявила я Настеньке. - Я видела, в гостиной не все барышни в шляпках и с перьями. Некоторые с пышными круглыми прическами. Ты сможешь мне такую соорудить?
- Мы не успеем волосы накрутить, - ответила Настенька.
- Так и не надо. Делай, не накручивая, а кому не нравится, пусть не смотрит.
Пока меня наряжали и делали прическу, прошло довольно много времени. Шум внизу становился все громче, теперь уже играла и гармошка, и скрипка, а мне не терпелось на все это посмотреть.
Когда я спустилась и вошла в зал, он был полон. Из знакомых мне людей прибавились Варенька в нарядном дорогом платье с вплетенной в косы ярко-красной лентой, Захар в начищенных сапогах и нарядной косоворотке навыпуск, Зара с Больдо на сцене и незнакомый цыган с гармошкой.
Тут музыка стихла, кавалеры отвели своих дам в сторонку от танцевального круга, и я увидела, что Миша подводит Марьяну к девушкам, а Василий стоит в сторонке. Возмущенная, я помахала Мише рукой и войдя в дверь, подошла к цыганам и, отвернувшись от зала, стала ждать, когда Миша подойдет ко мне.
Если бы он не подошел спросить у Зары, не приходила ли я, то я могла бы ждать его до второго пришествия, потому что он моего взмаха руки не видел. Миша восхищенно успел посмотреть на меня в этом красивом платье, а я не успела ничего ему сказать из того, что я об этом, обо всем думаю, как все зашептались:
- Загребельный пришел! Виктор Загребельный пришел!
Все расступились и сделали коридор для прохода высокого и красивого молодого человека, вошедшего в распахнутые двустворчатые двери зала и отдающего в тот момент свою шляпу и трость подоспевшей Настеньке.
В следующую минуту Виктор Загребельный уже решительно шагал по образовавшемуся коридору прямо к имениннице. В руках он держал букет цветов и небольшую бархатную коробочку.
Все молчали, никто не пошевелился и только Василий почувствовал необходимость придвинуться и встать позади Марьяши, а Миша взял меня за руку, будто захотел подтвердить, что он рядом. Только я-то подумала, что он показывает этим мне, что виноват.
Тем временем Виктор подошел к Марьяше и сказал:
- Поздравляю тебя с днем Ангела, хочу, чтобы ты устроила свою судьбу и была счастлива. Прими это колье в знак дружеского примирения.
- Спасибо, - просто ответила Марьяша.
И сразу все зашумели, заиграла фортепьянная музыка, послышался веселый смех. Я услышала, что поблизости девушки тихонько перешёптываются, задавая друг другу вопросы, не имеющие пока ответа: