- Проводи меня к ней, Даша.
Баба Валя вошла в комнату Марьяши и выпроводила оттуда Екатерину Николаевну, скорбно сидящую у изголовья дочери, оставшись с больной наедине.
Когда она оттуда вышла, то объявила родным:
- Больной советую переменить обстановку, пожить в абсолютно других условиях. Есть одно средство, но для его приготовления надо привезти из Прасковеи кагор. На одну порцию нужна бутылка кагора, шестьсот граммов меда и триста пятьдесят граммов листьев алоэ, которому не меньше трех лет от роду. Этот рецепт настолько чудодейственный, что помогает при очень многих заболеваниях. Я его много раз проверяла и ни одного раза он меня не подводил. Он лечит и рак - опухоли рассасываются, и туберкулез, и желудочно-кишечные заболевания, и все женские болезни, и сердце, и гипертонию, и ангину, и алкоголизм, и психические заболевания. Его надо приготовить, настоять, пропить всю порцию, сделать перерыв в десять дней, а потом снова приготовить и пропить. Курс лечения - год, но, окончательное выздоровление может наступить и раньше. Решайте, советуйтесь, а надумаете, привозите свою больную ко мне на лечение. Если решитесь, то предупреждаю, что видеться с ней родные люди не должны, даже слуги, а должны оставить её без своей опеки, без своих денег и помощи до выздоровления.
«Трудотерапия, что ли?» - подумала я, а Екатерина Николаевна недоверчиво спросила:
- А вы уверены, что Марьяна выздоровеет?
- Если поможет Бог, то да, - просто ответила баба Валя и уехала домой.
- А вот и не вздумай доверять нашу Марьяну какой-то темной и необразованной «бабе Вале» из глухой деревни! - безапелляционно приказал жене Лыжин.
Мне ничего больше не оставалось, как отправиться с Василием на работу.
На работе нас встретила Дуся, все такая же сосредоточенная не только на работе, но и, по всей видимости, на мыслях о Сербинове, потому что до его приезда она была совсем другой. Перемены настолько очевидные, что не заметить их просто невозможно.
Выяснив у неё, правильно ли продолжается работа, я поручила Василию подкатить к погрузке три-четыре бочки с исправленным вином для отправки на склад, а сама позвала с собой Дусю в обход по всей винодельне и, для не раз откладываемого разговора с ней.
- Дуся, может быть, тебе моя настойчивость покажется навязчивой, тогда об этом ты мне просто скажи. Я не буду настаивать, чтобы ты со мной делилась своими секретами, но если тебе необходимо поговорить с кем-нибудь о своей проблеме, во мне ты найдешь самого, что ни на есть внимательного и чуткого слушателя.
- Да, нет, я готова тебе все рассказать, но вдруг ты неправильно на это отреагируешь, как отреагировала когда-то я, и ты потом будешь меня осуждать, а то и проклинать меня, зачем я это сделала.
- Все темнее и темнее с каждым шагом, с каждым словом. Сделай, наконец, что-нибудь, чтобы стало светлее.
- Вот ты и послушай, Даша. Несколько лет назад меня Лыжин отправлял в Москву сопровождающей с партией вина. Мне, тогда еще совсем молодой, было очень интересно посмотреть, как там живут люди в Москве. Пусть не столица, но все же. И там мне суждено было познакомиться с Сербиновым Алексеем Ильичом. Он работал у Зубова - купца, который купил наше вино. Сначала он просто за мной ухаживал, пока выкачивали наше вино в их тару. Он повел меня в театр, дарил цветы, провожал домой, а когда понял, что я влюбилась, спросил, буду ли я его ждать из ссылки. Я опешила. Почему его должны сослать? Разве я не вижу, что он не преступник? Тогда он отвел меня в революционный кружок. Я была ошарашена! Оказалось, что Сербинов - революционер. Они в Москве живут с друзьями коммуной, много и беспорядочно читают, спорят, распространяют книги в народе, защищают интересы рабочих в суде, создали «университет на началах взаимообучения», пишут полемические статьи и даже создали революционную пьесу. Сербинов горит полулегальной работой в кружках радикально настроенной молодежи, ищущих выход переполнявшему их стремлению к активной деятельности на благо отечества. Рабочие идут к ним самотеком, словно на заводах их давно ждут. Не они ищут рабочих, а рабочие - их. Стачками эти рабочие не интересуются, заработки у них сравнительно высокие, но они ищут правды социальных отношений.
Я быстро собралась после того, как узнала правду, и уехала домой. Но не тут-то было!
- Он тебя не отпустил из Москвы?
- Он бы не смог, я у него не спрашивалась. Уехала до и всё. Но, спустя некоторое время, Алексей Ильич мне прислал письмо с просьбой встретить посылку от него. Я не смогла отказать. Ни о чём не думая в тот момент, пошла на почту, получила посылку, а когда открыла, увидела, что там прокламации. Их было много, целая стопка. Газета тоже была. Запрещенная. И записка. В ней он писал, что я ему очень понравилась, что он не ожидал, что я уеду, не попрощавшись, что он обязательно ко мне сюда приедет, и добьется, чтобы я ответила на его чувства взаимностью и разделила его революционные взгляды. В дальнейшем мы обязательно поженимся, у нас будут дети, а пока мне надо пойти по указанному адресу и отнести туда прокламации и газету.