Чуть позже выяснилось, что здесь скопилась пятьсот тысяч солдат русской армии, войска и вооружения продолжали прибывать, но война была объявлена проигранной Россией и шли переговоры об аннексии и контрибуции в пользу Японии. Досада душила всех, хотя только что мы готовились умереть за Россию и горевали при этом о своей жизни.
Вот и хочется мне призвать Вас, милая Марьяна Тимофеевна, не отчаиваться никогда, ценить каждый, подаренный богом, день Вашей жизни и принимать пищу, вспоминая мой рассказ. Ведь никто из нас не знает, что его ожидает в жизни.
А, чтобы настроение у Вас повысилось, чтобы вам захотелось улыбнуться, позвольте рассказать одну солдатскую байку.
Трое рядовых спят в окопе на передовой, и вдруг их будит ужасный шум.
- Что это, гром или бомбы? - спрашивает первый.
- Бомбы, - отвечает второй.
- Слава богу, - говорит третий, вновь устраиваясь поудобней. - А я уж думал, опять мокнуть.
Если, Марьяна Тимофеевна, Вам интересно, я в следующий раз напишу про записку, которую передали нам японцы, восхищенные подвигом нашего русского солдата-разведчика Василия Котова.
Примите поклон от сестренки моей - Татьянки.
С тем до свидания, выздоравливайте,
Преданный Вам Василий Котов.»
часть 35
В процессе прочтения письма от Василия, Марьяша закрыла глаза и уснула или сделала вид, что спит, но за пятнадцать минут до готовности обеда, который сварила незнакомая мне полная женщина на печи перед домом, баба Валя разбудила Марьяшу и дала ей выпить ложечку своего снадобья. Потом ей чуть ли не насильно влили в рот пять столовых ложек наваристого супа с хлебом, размоченным в нём.
- Вот теперь отдыхай пару часиков, а потом пойдем в бочку садиться - наказала Марьяне баба Валя.
- Что за бочка? - спросила я.
- Бочка расчудесная, сегодня в ней будет приятно горячая вода, завтра похолодней, а через недельку и до конца лечения - холодная, а зимой и со льдом. Тогда все силы внутренние смогут встать на стражу её здоровья.
Марьяша обреченно согласилась и начала «отдыхать». Письмо осталось у меня, и я его, как заправская шпионка, засунула себе за пазуху в надежде показать Мише, чтобы быть с ним честной. Пусть сам решает, какие указания давать нам Василию, но я, честно говоря, сильно сомневаюсь, что Василий, переживший такое, как описано в письме, нас послушается.
Забора вокруг дома бабы Вали не было. Он стоял на полянке в лесу, но, кроме дома, здесь было немало других построек, поменьше. Культурных посадок не было совсем, кроме старой яблони, посаженной напротив крыльца. Под этой яблоней был вкопан невысокий стол на двух столбах и лавка из доски с одной стороны. Невдалеке от стола - печь, на ней приготовила обед незнакомая мне женщина, как я поняла, приходящая помощница по дому. Она с нами села обедать и тут я выяснила, что баба Валя ее называет Галей, но представить нас друг другу она не посчитала нужным.
Обедали мы за столом под яблоней, поэтому я сразу увидела, что на дороге из леса показалась коляска с Наумом на козлах. Когда коляска подъехала ближе, я увидела сидящего позади Наума своего любимого. Он помахал мне рукой, и я с огорчением подумала, что нет зеркала, чтобы оценить степень измятости моего платья и взлохмаченности моих волос в прическе. Но, внутренне собравшись, понимая, что ничего исправить уже не смогу при всем желании, я широкой радостной улыбкой встретила Мишу, а когда заглянула в его глаза, сердце моё затрепетало от пронизавшего меня счастливого тепла, излучаемого его любящим взглядом.
- Здравствуйте всем, - объявил громко Миша, а чуть потише сказал мне, -мы заехали за тобой, Даша, и за Василием. Ты ведь хотела на свадьбу Захара попасть? Тебе на ней должность досталась - будешь подружкой невесты. Правда, здесь они иначе называются, я силился запомнить, да забыл. Постараюсь вспомнить. А Василия назначают дружком, потому что надо будет над молодоженами держать венцы, но Захар высокий для меня, а Василий как раз подойдет.
- Так Василий же должен быть на работе, разве Наум тебе не сказал, ведь он же его отвозил?
- Так я его и не спрашивал про Василия, для меня, как ты понимаешь, ты - это главное.
- Пожалуйте нашего хлеба-соли отведать, - почему-то довольно строго сказала баба Валя.
- Спасибо, не откажемся, - ответил Миша. - А где можно руки помыть?
- А вон рукомойник на дереве, - показала баба Валя, и Миша с Наумом пошли мыть руки.
- Только там какая-то жидкость у вас вместо мыла, удивленно произнес Миша, вернувшись.
- Так это отвар мыльнянки, трава такая, - объяснила Баба Валя. - Это просто трава, не бойся. А зимой мы золой и руки моем, и в бане ею моемся.