- А то, что мне обещали покой и отдельную комнату, это уже отменяется?
- А покой тебе только хуже сделает, - заверила Марьяну входящая с подносом в комнату баба Валя. - Тебе надо не лежать в покое и тишине, а подниматься и расхаживаться, а для этого тебе придется самой и полы мыть, и посуду, и постирушку какую-никакую делать, и еду готовить. И всё своими ручками, своими ножками.
- Я? Постирушку??? Да за кого вы меня принимаете?! Вот её прислали за мной ухаживать, пусть она и стирает, и полы моет, и всё, что вам надо делает.
- Нетушки, девчатко! Она сама по себе, а ты сама по себе. Она не болеет, расхаживаться ей не надо, а тебе - в самый раз. Поэтому я и сказала, чтобы ни единого родственничка или служанки здесь с тобой не было. Это метод лечения, физкультура такая.
- А почему нельзя использовать настоящие физические упражнения, если это необходимо? - возмущенно спросила Марьяна, приподнявшись над подушкой.
- В наше время это называется трудотерапия. То есть лечение трудом, - вставила я.
- Правильно, - подтвердила баба Валя. - Садитесь, выпьем чая и ты, Дарья, расскажешь нам про какое «наше время» ты говоришь?
А Марьяше она предложила:
- Если тебе, девонька, трудно, ты лежи, мы тебе чайку подадим поближе.
Марьяна осталась лежать, но от чая с булочкой не отказалась.
Часть 38
- Так откуда ты приехала, девонька?
- Из Воронцывки? - ответила я.
- Откуда? - переспросила баба Валя.
- Из Воронцовки, говорит, - поправила Марьяна. - Она хочет сказать, что она наша землячка, хотя мы ведь видим, что это совсем не так. Врет она всё, не верьте.
- Я не вру, мы с Мишей из Воронцовки, но из другого времени. Мы из две тысячи шестнадцатого года. Воронцовка у нас называется городом Зеленокумском.
- Что-о-о? Ты для кого это придумала? Нашла дураков, чтобы поверили! - снова возмутилась Марьяша.
- Точно-точно! А я-то думаю, что в тебе не так? Вроде такая же, как все мы, да какая-то не такая, - воскликнула баба Валя и замерла с не донесенным до рта блюдечком с чаем. - Так расскажи хоть, как у вас там?
- Да, как? Хорошо там, очень хорошо. Улицы асфальтированы, хоть и не все, аллея из акаций в центре вырублена и насажена новая из молодых лип. Лошадей нет, улицы в асфальте.
- В чем? - удивилась баба Валя.
- В асфальте, поэтому они гладкие и не боятся дождей.
- Я поняла - мощенные они! - слабым голосом высказала свое мнение Марьяша.
- Нет, дороги не мощенные, такие остались только в старых больших городах, да и то в революцию камни из мостовой повынимали.
- Знаем-знаем, недавно такая революция была. Тогда тоже камнями из мостовой швырял народ в конных жандармов. Только в декабре 1904 года русские войска японцам Порт-Артур сдали, тут же в январе 1905 года началась в Петрограде революция, - сказала баба Валя.
- Теперь вас новая война ждет в 14-м году, а потом новая революция в 17 -м году, - сообщила я.
- Да врёт она всё! Просто сказки нам на ночь рассказывает! - воскликнула Марьяша.
- А, может, и не врет. Чувствую я, что жизнь наша через несколько лет на самом деле изменится. Война с Японией нас и не коснулась, стороной прошла, просто обидно, что каким-то макакам, как их наш царь называет, дали флот свой сгубить, народу очень много поубивали, да еще и проиграли, как оказалось. - сказала баба Валя.
- Не проиграли мы, на самом деле, - объяснила я. - Мой парень Миша, который был здесь сегодня утром, хорошо знает историю, защитил кандидатский минимум, поэтому я ему верю. Он мне сказал, что на самом деле мы Японскую войну далеко не проиграли, мы её по настоянию Америки и Германии просто остановили. У нас было слабое руководство войсками, а царя напугали революцией, он и уступил, но революция все равно произошла. Так будет и дальше. Царя будут втягивать в войну, а потом предадут. Ничего бы страшного не было, если бы Россию не предали на самом верху, те, кто сейчас с ним рядом. Царь отречется от престола, а власть захватят люди, которых пока никто не знает и даже не слышал о них ничего. Они никого не будут жалеть, прольют реки крови, уничтожат и выселят из страны половину населения, убьют царя и его семью, снова закабалят крестьян, не выпуская их из сел, где они сейчас живут, отберут у них землю, всё зерно отберут, в том числе, и семена. Кто не подчинится, тех арестуют и замучают до смерти или сошлют в места, где невозможно вырастить ничего, все крестьяне десятилетиями будут работать, получая за свой труд не оплату, а отметку в конторской книге. Страна будет жить впроголодь. А через много лет, когда страна переживет тяжелую войну, когда, наконец, крестьянам выдадут паспорта, они бросят свои деревни, подадутся в города и будут тосковать по земле-кормилице и, чтобы получить крупицы радости и прибавку к столу, получат маленькую дачу и будут там с упоением трудиться, выращивая овощи, фрукты и цветы.