— И после этого ты становишься совсем больным — вот как сейчас?
— Я не болен… просто какая-то слабость, — вяло отозвался Кулл. — Сейчас встану, и все пройдет.
— Нет уж, полежи, — решительно возразил пикт. — Я велю женщинам сделать тебе укрепляющий настой из трав.
И с этими словами он круто развернулся и вышел из комнаты. Кулл молча смотрел ему вслед, не в силах сопротивляться настойчивости друга.
Через некоторое время в комнату вошла необыкновенной красоты девушка, неся поднос, на котором стоял кувшин с дымящимся отваром и широкая глиняная чашка. Она приветливо улыбнулась Куллу и поставила поднос на резной столик возле кровати.
— Приветствую вас, Ваше Величество, — нежным голосом произнесла она и склонилась в изящном поклоне. — Сейчас всю вашу хворь как рукой снимет.
— Кто ты? — Равнодушный к женщинам, Кулл все же невольно залюбовался ею. — Как тебя зовут?
— Крета, ваше величество, — с легким поклоном ответила девушка и налила из кувшина полную чашку отвара. — Я служу здесь, во дворце, — в основном, составляю отвары для заболевших, иногда прислуживаю за столом во время праздников.
— Но я тебя никогда не видел раньше! — недоуменно воскликнул Кулл.
Крета залилась тихим переливчатым смехом.
— Это потому, Ваше Величество, что я всегда стою у вас за спиной, прислуживая вам и тем, кто сидит рядом с вами. А еще потому, что вы, кажется, совсем не видите женщин.
Кулл смутился и потер лоб рукой.
— Из чего состоит этот отвар? — спросил он, чтобы переменить тему.
— Он довольно прост — это всего лишь вербена с медом, но при правильном сочетании может через какое-то время поднять на ноги даже тяжелобольного. — Улыбаясь, Крета подала ему чашку с отваром. — А вы не так уж тяжело больны, Ваше Величество, так что выздоровеете немедленно.
Кулл недоверчиво поднес чашку к губам и сделал маленький глоток, ощутив через мгновение легкую волну тепла, пробежавшую по его телу. Теперь уже, не колеблясь, он допил весь отвар до капли и почувствовал, как весь наливается силой. Поставив чашку на столик, он с удивлением и благодарностью взглянул на служанку.
— Да ты просто волшебница, Крета, — восхищенно произнес он и, выпрямившись, сел на кровати. — Где ж ты была все это время?
— О нет, Ваше Величество, я совсем не волшебница, просто немного разбираюсь в травах. Я считаю, это должны уметь все женщины. Дело мужчин — воевать, а дело женщин — исцелять их раны, полученные в боях.
Не в силах скрыть своего восхищения ее словами, Кулл только покачал головой.
— А теперь позвольте мне удалиться, Ваше Величество. Теперь я здесь больше не нужна. — Поклонившись, Крета взяла поднос и грациозной походкой направилась к двери.
Кулл соскочил с кровати и зашагал по комнате, наслаждаясь необыкновенной легкостью движений, затем торопливо оделся и вышел в коридор.
День начался как обычно — череда лиц, вереница вопросов государственной важности, обмен любезностями и многое другое, что к вечеру всегда утомляло Кулла. Но сегодня, как ни странно, он не чувствовал ни малейшей усталости и к полудню уже успел сделать столько дел, сколько раньше не успевал сделать до вечера.
Когда посетители, придворные и аристократы один за другим разошлись, к Куллу приблизился советник Ту. Он явно был чего-то обеспокоен.
— Ваше Величество, — тихо произнес он, оглядываясь. — У меня не очень хорошая новость. Исчез ваш золотой кубок.
— Что? — не понял Кулл, во все глаза глядя на советника.
— Ваш золотой кубок необыкновенной ценности и красоты, инкрустированный драгоценными камнями…
— Я помню, какой он из себя, — перебил его Кулл. — Что с ним случилось?
— По-видимому, его похитили, — развел руками Ту. — Мне доложили об этом только сейчас, но когда именно это случилось, я пока не знаю.
— Но ведь зал, где он находился, охраняется так, что туда и мышь не проскочит, — нахмурился Кулл и нетерпеливо встал с трона. — Валка, что здесь происходит? Сначала исчезает один из моих гостей, устроив перед этим какой-то нелепый маскарад, затем исчезает мой самый любимый кубок, которым я по-настоящему дорожил. Что будет дальше? Исчезну я сам?
— Успокойтесь, мой господин, мы непременно все выясним. Может быть, это просто недоразумение…
— Хватит с меня этих недоразумений! — в ярости воскликнул Кулл, вспомнив еще об одном — загадочной мелодии, которая уже дважды слышалась ему, зачаровывая неземным звучанием. — Выясняйте все, что можете, прочешите все углы, а я сам займусь своим расследованием. Если Бифар прячется здесь в какой-нибудь потайной комнате, а по ночам рыскает по дворцу и ворует все, что ему приглянулось, то я найду способ его изловить и взгрею. Он пожалеет, что на свет родился! А если он замышляет что-нибудь похуже, то я просто разорву его на куски голыми руками!
— Кулл, — остановил короля Брул Копьебой. — Ты забыл еще о тех двух волках, которые сразу показались мне подозрительными. Зря мы отпустили их с миром. Надо было попридержать их здесь да и вытрясти из них всю душу!
— Вот! — Кулл резко повернулся к пикту. — Ты этим и займись. Бери Алых Стражей и скачи во весь опор в их княжества. Дальше поступай по обстоятельствам — или разберись с ними на месте, или тащи их сюда.
Брул с сомнением взглянул на разъяренного короля.
— А если тебе понадобится моя помощь здесь, Кулл? — осторожно спросил он, зная, что Кулл поймет его намек.
— Если ты беспокоишься о том, о чем я тебе рассказывал, — понизив голос, произнес он, — то напрасно. Все будет в порядке.
Он вспомнил о Крете, ощутив, как на душе его вдруг потеплело. Если неведомые враги опять попытаются наслать на него наваждение в виде сводящей с ума мелодии, то Крета вылечит его. А если он поделится с ней своей тайной, то она, может быть, даже найдет способ поставить надежный заслон их проискам.
— Поезжай, Брул, — уже спокойным голосом произнес он. — Медлить нельзя.
— Хорошо, — коротко ответил пикт и направился к выходу. В дверях он обернулся и еще раз взглянул на Кулла.
Их взгляды встретились.
Они мысленно пожелали друг другу удачи.
* * *
Луна заливала серебряным светом внутренние сады, вид на которые открывался из окон опочивальни Кулла. Все было как обычно — легкий ветерок, шелестение листвы, пение птиц — умиротворяющая картина безмятежного покоя, нарушенная лишь тем небольшим штрихом, что сам король не лежал, раскинувшись на своей широкой мягкой кровати, а стоял у стены, сжимая рукоять меча и вглядываясь в панораму садов.
Легкий стук в дверь заставил его вздрогнуть, но только потому, что он позволил себе немного задуматься и забыть, что ждет гостя. Беззвучным кошачьим шагом Кулл пересек комнату и остановился у двери, острием кинжала открыв засов. Дверь приоткрылась, и в образовавшейся полоске света Кулл разглядел знакомый профиль Тору.
— Идемте, — шепнул доверенный слуга Куллу и, дождавшись, когда король выйдет из опочивальни, двинулся направо по коридору.
Спустившись по лестнице и миновав знакомую кладовую с постоянно бодрствующим караулом, они прошли через несколько коридорчиков и комнатушек неизвестного предназначения, пока Тору не замер у глухой стены, бросив на короля испытующий взгляд.
— Придется лечь на пол, — прошептал он.
— Ложись, — разрешил Кулл.
Тору пожал плечами и в одно мгновение уже оказался распластанным на каменной стене, он замер и закрыл глаза. Кулл немного подождал, но картина не менялась. Догадавшись наконец, что ему тоже предлагали отдохнуть в такой же позе, король, гремя доспехами, улегся на пол, слегка упираясь шлемом в мягкие сандалии Тору. «Однако», — подумал он.
Впрочем, не успел он даже подумать, как за стеной раздался слабый звук. Кулл напряг слух, но не смог ничего разобрать, очевидно из-за шлема, который так и не догадался вовремя снять. Стянув его, наконец, он прижался ухом к стене и отчетливо услышал стон, явно человеческий, который звучал приблизительно так: «А-о!» Затем все стихло, и Кулл поднялся на ноги. Через некоторое время и Тору оторвался от стены. Они переглянулись. Бифар!
— Валка! Но что ему там понадобилось? — воскликнул Кулл, но Тору тут же приложил палец к губам, призывая молчать.
— Пока мы это не выяснили, Ваше Величество, лучше, чтобы никто не знал, что мы его обнаружили, — шепотом произнес пикт. — В том числе и он сам.