-Не может быть! Где она? - задыхаясь проговорила Полетт. - Дэвид, я знаю, что она была здесь!
Дэвид обнял плачущую, ничего не понимающую мать.
-Я хранила ее как зеницу ока!
Мэр тут же отошел в сторону, отряхнув при этом руки в белоснежных перчатках, словно давая понять, что он тут ни при чем.
Поль также обнял Полетт, отвел её в сторону от налетевших с вопросами журналистов и усадил ее в кресло. Вокруг неё начали суетиться сердобольные дамы. Подошедший господин Жак также сделал вид, что обеспокоен состоянием Полетт:
-Дорогая, выпейте, вам полегчает, - он предложил ей бокал с услужливо подлетевшего подноса. - Что это значит, где палитра? - спросил он вполголоса, наклонившись к Полетт. - Как же наш уговор?
-Я действительно не знаю, - Полетт была убита горем. - Я лично закрыла её на этот ключ. Он всегда был у меня.
-Ни о какой свадьбе не может быть и речи. Я не могу рисковать счастьем дочери. Она заслуживает гения, - так же проговорил вполголоса Господин Жак и отошел.
Полетт снова разразилась горькими слезами.
Дэвид, преследуемый стайкой журналистов, брел молча к морю.
-Ваши комментарии! Куда делась палитра? Ее украли? Вы все же гений или нет? Ваш отец не любил вас? - неслись в спину Дэвиду дурацкие вопросы. Не реагировавший ни на один из них, но услышав последний, Дэвид развернулся и побежал с кулаками на толпу папарацци. Но выбежавший ему наперерез Поль, успел перехватить его:
-Не стоит, мой мальчик. Они не стоят этого!
Дэвид остановился, развернулся и снова пошел к морю. Поль положил руку ему на плечо:
- Я, если честно, рад, Дэвид.
Дэвид улыбнулся. Поль спохватился:
- Нет, я не то говорю...
-Поль...
-Я обычный маринист, да, - в его голосе послышалась горечь. - И я говорю с тобой сейчас как человек, смирившийся со своей посредственностью, но не обозлившийся из-за этого на целый свет.
-Это не так, Поль! - горячо возразил Дэвид.
- А ты... - продолжил Поль. - С этими красками ты был бы величайшим художником! Они живые, я видел их, когда Тео писал ими... То, что они исчезли наводит на размышления...
-Поль...
За ними следовал Человек в сером костюме и внимательно слушал их разговор. Кажется, он был огорчен исчезновением палитры не меньше Полетт, только не мог позволить себе разрыдаться как она.
-Я всего лишь отчим... - Полю было неприятно говорить это. - Но я хочу, чтобы ты был счастлив. Великое искусство обрекает на великие страдания, поверь, сынок, - сказал Поль.
Человек-Тень поморщился от этих слов и передразнил Поля:
-«Поверь, сынок». Зачем этот пафос?
Дэвид обнял отчима:
-Ты знаешь, что я люблю тебя и уважаю, как родного отца. Мне нужно немного побыть одному.
-Да-да, тебя никак не оставят в покое с этой палитрой! - Поль развернулся и пошел обратно к дому.
Дэвид спустился по тропинке к морю.
Человек в сером костюме незаметно следовал за ним:
-Что-то тут не так. Слишком уж он спокоен! Неужели никаких амбиций, как у этого размазни Поля? Неужели он не сын своего отца?
Дэвид сел на камни. В сгущающихся сумерках он заметил силуэт девушки, это была Эва, она стояла по колено в воде на камне и держала в руках подол платья.
Дэвид снял обувь и неслышно подошел к ней. Достал из воды медузу и бросил её рядом с Эвой. Медуза шлёпнулась о воду. Эва вздрогнула и испуганно обернулась, увидев Дэвида, она успокоилась и немного надменно произнесла:
-Представь себя медузой.
Дэвид на секунду задумался:
-Прошу великодушно простить меня.
Эва улыбнулась. На некоторое время воцарилось молчание. Дэвид и Эва стояли рядом и смотрели на море.
Розовый закат разливался по глади моря, словно кто-то опрокинул банку клубничного джема.
-Давай поговорим, - предложил Дэвид.
-О чём?
-О чем-нибудь, о медузах.
Эва снова улыбнулась.
-Мне нравится твоя улыбка, - сказал Дэвид.
Дэвид и Эва сели на камень. Эва водила рукой по воде, выводя узоры.
-Почему все так носятся с этой палитрой, что в ней такого? - спросила Эва.
-Не знаю, - засмеялся Дэвид. - Наверное, считают, что талант художника не в нём самом, а в чём-то другом - в красках, например, или в кисточках, а, может быть, даже в карандашах.
-А ты так не считаешь? - Эва лукаво посмотрела на Дэвида. - Ты такой беспечный или... самоуверенный?
-Это всего лишь легенда о моем отце, - Дэвид улыбнулся. - О том, как ему досталась эта палитра. Я о ней слышал со слов матери, я не знаю своего отца. Я был слишком мал, когда ... его не стало.
Эва доверчиво посмотрела на Дэвида, почувствовав в нем родственную душу.
-А у меня никогда не было родителей, - сказала она. -Что это за легенда, расскажешь?