Но не слушали духи мольбы Дзега и Азау и не давали им ни черноглазого сына, ни сероглазой дочери.
Однажды старик охотник Дзег сел на своего черного коня, взял щит, лук со стрелами в колчане, привесил тяжелый меч и острый кинжал и сказал своей жене:
— Еду я на охоту в дремучие Куртатские леса. Если небо захочет, я убью тура или оленя, и тогда опять станем есть мясо. А ты, старуха, оставайся дома, принеси воды из родника и собери дрова к моему приезду.
— Хорошо, — ответила Азау, — я принесу воды из родника и соберу дрова к твоему приезду. А ты поезжай на охоту в паши Куртатские дремучие леса.
Старый Дзег отправился на охоту в дремучие леса, а старая Азау осталась дома.
Как только Дзег скрылся в дремучем лесу, Азау взяла два ведра и по горной тропинке пошла в ущелье, к далекому роднику.
Наполнила Азау одно ведро холодной водой и поставила его на камень. Потом наполнила другое ведро и его> тоже поставила на камень, рядом с первым ведром.
Вдруг у старой Азау закружилась голова и в глазах потемнело. Закачалась бедная женщина, упала возле ведер и родила черноглазого мальчика.
Плачет от радости старая Азау и так говорит:
— О небо и земля! О горы и равнины! О золотое солнце! Хвала вам за то, что выдали нам на старость сына! Хвала вам за то, что не вырвали с корнем наш бедный род!
Тут вспомнила Азау о своих ведрах с водой и думает: «Как же мне оставлять здесь мои ведра? Чем же я умок> сына? Ведь у нас в доме нет ни одной капли воды! Сразу не поднять мне, старой, и сына и два ведра с водой. Может, пока одно ведро взять мне, а завтра, как утро наступит, принести другое?»
Не знает Азау, что ей делать.
Вдруг ребенок потянулся на руках у матери, спрыгнул на землю и сказал, совсем как взрослый:
— Не горюй, мать! Ты-иди впереди и дорогу домой мне показывай, а я понесу ведра.
Удивилась старая Азау и говорит сыну:
— Ты еще мал и сил нет в твоих руках и ногах, а хочешь поднять с земли два ведра, полные водой, и понести их далеко вверх по горной тропинке. Нет, я сама понесу ведра, а ты держись за мое платье и иди за мной.
Но не послушал мальчик слов матери, схватил он одно ведро правой рукой, другое левой и побежал по тропинке вверх, в бедный дом Дзега и Азау. Так быстро бежал мальчик по тропинке, что мать еле поспевала за ним.
Бежит Азау за сыном и кричит:
— О мой мальчик, подожди свою мать! Далеко ли до беды? Надорвешься ты!
Но не слушает мальчик слов матери и бежит по тропинке вверх.
Когда мать и сын прибежали домой, Азау быстро согрела воды над очагом, помыла сыну лицо, ручки и ножки, накормила молоком, уложила спать на мягкий войлок; потом принялась шить ему из войлока чувячки, а из мягкого сукна рубашку и штанишки; потом одела она своего черноглазого сына и опять уложила спать, а сама стала варить черное горское пиво к приезду старого Дзега, чтобы устроить пир и дать сыну имя.
Ждет Азау старого Дзега день и ночь, ждет она семь дней и семь ночей, а его все нет да нет. Зато как вырос ее сын, будто не семь дней и семь ночей, а семь лет минуло ему!
Мальчик за день на палец вырастал, а за ночь — на пядь.
На восьмой день вернулся старый Дзег из дремучего Куртатского леса, остановил черного коня у ворот и закричал:
— Эй, старуха, открывай-ка ворота, принимай тушу рогатого оленя!
Услышал эти слова черноглазый мальчик, и старая Азау еще и опомниться не успела, как вскочил он с постели, выбежал во двор и открыл тяжелые ворота.
Старый Дзег увидел мальчика и так удивился, что туша оленя выпала из его рук. «Откуда быть мальчику в нашем доме? Видно, не простой это мальчик, а черт — враг мой и всех бедняков на земле», — подумал он и поднял тяжелый меч, чтобы ударить мальчика и рассечь его надвое. Только замахнулся старый Дзег, как старая Азау выбежала из дома и закричала:
— Что ты делаешь, старик! Ведь это сын твой!
Сильнее прежнего удивился старый Дзег:
— Откуда быть у нас такому мальчику, когда лишь семь дней и семь ночей не было меня в доме?
Тут старая Азау рассказала Дзегу все как было.
Обрадовался Дзег, вложил меч в ножны, соскочил с коня и в один миг зажарил шашлык из оленьего мяса.
Сначала сына накормили шашлыком и напоили черным пивом. Потом Дзег с женой наелись шашлыка из оленьего мяса и выпили черного пива.
Потом Дзег спросил жену: