— Скажи, как мы назовем нашего сына? Живем мы в горах и людей не видим, никого мы не знаем, и некому придумать имя нашему сыну.
— Правду ты говоришь, старик, — отвечает Азау. — Но как его назвать, скажи сам.
— Назовем его, как меня зовут: Дзегом, — говорит старик.
— Пусть будет по-твоему, — сказала Азау.
Не много дней прошло с тех пор, как старый Дзег вернулся с охоты, а он уж опять оттачивает стрелы, чтобы лучше били в зверя, перья орла к стрелам прилаживает, чтобы лучше они летели в оленя или в тура, в серну или в зубра.
Говорит Дзег жене своей Азау:
— Пора мне на охоту ехать, не то пройдет еще три дня и в нашем котле станет пусто.
— Хорошо, — ответила Азау, — я испеку тебе на дорогу чурек и зажарю кусок оленьего мяса.
Пока говорили так старый Дзег и старая Азау, маленький Дзег сидел на деревянной скамье, слушал, слушал, о чем они говорят, потом вскочил со скамьи и так говорит отцу:
— Отец, стар ты ходить на охоту. Теперь я пойду на охоту в дремучий лес, а ты сиди в доме, у очага, и грей старые кости. — А матери так сказал — Мать, сшей ты мне из сукна бешмет и шаровары, ноговицы и черкеску. Из кожи зубра сшей мне сапоги, а шапку — из медвежьей шкуры. Еще испеки мне в дорогу чурек.
Услышали эти слова старик и старуха, опечалились и говорят своему маленькому сыну:
— Пока сиди дома и в альчики играй, а когда придет время на охоту ходить, дадим мы тебе и тугой лук и острые стрелы. Ты мал еще и не увидишь сейчас зверя в высокой траве. Ты слаб еще — не поднять тебе убитого оленя и не вернуться с ним обратно в свой дом.
Не слушает их Дзег, все твердит:
— Не хочу сидеть дома — хочу на охоту.
Видят старик и старуха, что не уговорить им сына, и стали они снаряжать его в дорогу. Три дня и три ночи шила старуха мать своему сыну бешмет и черкеску, шаровары и ноговицы и шапку из медвежьей шкуры.
А старик отец сшил маленькому Дзегу арчи — лапти из кожи зубра.
Надел Дзег, сын Дзега, новый бешмет и новую черкеску, шаровары и ноговицы, надел шапку из медвежьей шкуры, обулся в арчи из кожи зубра, потом подпоясался отцовским поясом, привесил к поясу тяжелый меч отца и его острый кинжал, взял тугой лук и колчан со стрелами. Потом оседлал Дзег отцовского коня, к седлу прикрепил переметные сумы с кругом ячменного чурека и куском оленьего мяса. Привязал к седлу черную бурку, а трут и огниво завернул в мягкую кожу и в голенище спрятал.
Потом Дзег, сын Дзега, сел на черного коня и сказал своему отцу и своей матери:
— Куда мне ехать на охоту?
Отвечает ему отец:
— От нашего дома на север ехать тебе. Пускай коня прямо по той тропинке, которая идет от наших ворот. Не сворачивай от нее вправо, влево не сворачивай, и доедешь ты до серебряного дома моего друга — седобородого Уастырджи. Делай так, как он тебе скажет. Поезжай, и пусть легка будет твоя дорога!
— Да будет тебе во всем удача! — прибавила старуха мать.
Дзег, сын Дзега, ударил плетью отцовского коня и помчался по тропинке сквозь дремучий Куртатский лес.
Доехал Дзег, сын Дзега, до одной горы. Видит — на вершине горы под лучами заходящего солнца блестит что-то. То был серебряный дом седобородого Уастырджи — друга отца его, Дзега.
Дзег, сын Дзега, ударил плетью коня, и вмиг взлетел черный конь на высокую гору и остановился у серебряного дома.
— Эй, кто живет в этом доме, не пустите ли гостя? — крикнул Дзег, сын Дзега.
Отворились двери, и вышел оттуда седобородый старик в белой шапке и черкеске.
— Да будет гость наш счастлив! — сказал он. — Слезай, юноша, с коня, положи доспехи на седло, а сам заходи в дом и отведай моего хлеба-соли.
Соскочил Дзег, сын Дзега, с коня, положил доспехи на седло и вслед за стариком вошел в серебряный дом. Седобородый старик посадил Дзега в дубовое кресло с резьбой, сам сел в другое и спрашивает гостя:
— Скажи мне, кто ты, откуда и куда держишь свой путь?
— Я сын Дзега — твоего друга Дзега, старого охотника. А еду я на охоту. На зубров и оленей, на туров и косулей буду охотиться я.
Уастырджи удивился, высоко поднял густые белые брови, голубыми глазами посмотрел на гостя и спрашивает:
— Откуда быть такому сыну у старика Дзега? Двадцать дней прошло с тех пор, как он был здесь. Он тогда говорил мне, что духи гор не дают ему ни сына, ни дочери. Правду ли ты говоришь, гость мой, или неправду?
— Уважаю я твои седины, — отвечает Дзег, — и могу ли я говорить перед тобой неправду? Я сын старого Дзега, и звать меня Дзегом. Расту я днем на палец, ночью — на пядь.