Тогда Уастырджи поверил словам гостя и велел своим сыновьям выбрать из стада самого жирного барана, зарезать, сварить его целиком и поставить на фынг перед сыном Дзега.
Скоро сыновья принесли в корыте вареного барана, положили на трехногий фынг, а сами ушли.
Тут Уастырджи говорит Дзегу:
— Дорогой гость, ешь мяса столько, сколько хочешь, да только все кости, и большие и малые, оставляй на фынге.
Дзег, сын Дзега, так был голоден, что как волк набросился на еду. Всю баранину съел он кусок за куском, только два необглоданных ребра осталось от целого барана. Недолго думая, Дзег, сын Дзега, схватил эти два ребра баранины и сунул их в карман. «Ведь ничего у меня больше не осталось на дорогу: ни мяса, ни чурека. Не голодным же быть мне в дремучем лесу!» — подумал Дзег.
Когда Дзег прятал мясо в карман, старый Уастырджи смотрел в окно и не видел того, что сделал Дзег.
Дзег вытер губы и руки и сказал седобородому Уастырджи:
— Досыта наелся я. Пусть счастьем наполнится твой дом! Пусть изобилие не покидает его!
Встал тогда Уастырджи с резного кресла, посчитал все бараньи кости и сложил их вместе. Потом старик взял дубовую палку, сделал из нее два ребра, положил их на фынг вместе с другими ребрами, ударил волшебной войлочной плетью по костям и сказал:
— Превратитесь, кости, в жирного барана!
И кости превратились опять в жирного барана.
Спрыгнул жирный баран с трехногого фынга и выбежал из дома в стадо.
Так хотел испытать Уастырджи, силен ли и послушен ли сын Дзега или непослушен.
И подумал седобородый Уастырджи: «Если съел он целого барана, значит, немало силы в его руках и ногах. Если спрятал он два ребра себе на дорогу, значит, он непослушен».
Уложил Уастырджи Дзега спать на медвежьи шкуры в одной комнате, сам же лег в другой.
Рано утром Уастырджи разбудил Дзега, опять накормил жирной бараниной и пшеничным хлебом и сказал ему:
— По дремучему лесу вьется протоптанная тропинка. По той тропинке и днем и ночью звери лесные ходят. Поезжай по той тропинке, не сворачивай с нее вправо, не сворачивай влево. Будут встречаться тебе зубры и олени, косули и серны, туры и медведи, волки и шакалы, зайцы и лисы, львы и тигры. Если убьешь какого-нибудь зверя и он повалится на левый бок, не трогай его, а поезжай дальше своей дорогой.
Так хотел испытать Уастырджи, крепка ли воля сына Дзега или нет.
И еще сказал Дзегу седобородый Уастырджи:
— Так доедешь ты до дома из слоновой кости. Это дом кривого Афсати — царя лесных зверей. Скажи ему, кто ты и почему прибыл в дремучий лес, и от меня привет передай старику. А потом все делай так, как он тебя научит.
Надел Дзег, сын Дзега, свои доспехи, вскочил на коня и молвил седобородому Уастырджи:
— Пусть счастлив будет твой дом!
— Пусть пряма будет твоя дорога! — отвечал ему Уастырджи.
Дзег ударил коня плетью и помчался по тропинке сквозь дремучий Куртатский лес.
Много ли, мало ли ехал Дзег, сын Дзега, по тропинке, кто знает, но вот наконец захотелось ему есть. Вытащил он тогда из кармана кусок жирной баранины, съел его, а ребра на тропинку бросил. Захотелось ему пить. Соскочил он с коня, спустился в овраг и там выпил холодной воды из ручейка. Потом сел на коня и опять поехал дальше.
Едет Дзег, сын Дзега, по тропинке в дремучий Куртатский лес и вдруг видит — рогатый олень идет впереди. Пустил Дзег стрелу в рогатого оленя, да не в оленя попал, а в буковое дерево, оленя же и след простыл.
Едет Дзег дальше и смотрит — бежит по тропинке круторогий тур. Дзег пустил стрелу в тура, но не в тура попала стрела, а застряла в стволе орехового дерева.
Так ехал Дзег, сын Дзега, по дремучему Куртатскому лесу. Немало зверей повстречалось ему, но когда он пускал в них стрелы, то не в зверя попадали они, а в деревья. Хоть и сердился Дзег, сын Дзега, да что толку в том!
«Ведь говорил же мне старик, чтобы костей не утаил, а я не послушался. И вот, смотри, удачи мне нет!»— думал Дзег. Потому не шашлык ел он из дичины, а лесные плоды да ягоды, только бы с голоду не умереть.
«Клянусь землей, если убью еще хоть одного зверя, то не посмотрю на слова старого Уастырджи. Может, он хочет, чтобы я с голоду умер? Убью зверя, если даже на левый бок упадет, все равно зажарю себе шашлык».
Только сказал он так, как из-за вековых деревьев показался белый дом, а вокруг него высокая изгородь из оленьих рогов. То был дом из слоновой кости царя зверей — кривого Афсати.
Белый дом кривого Афсати стоял на черной скале, на самом краю пропасти. Снизу, из пропасти, доносился шум реки, и облака, как взбитая белая шерсть, плавали над пропастью.