Вечера, которые она проводила с Тероном, проходили теперь в грустном молчании. Раньше они почти все время были вместе, теперь Терон иногда коротал вечера в одиночестве.
– Убери это, Жаннетта. Меня тошнит от одного только вида еды.
Жаннетта поставила поднос на туалетный столик и потрогала лоб Морган.
– Перестань. Со мной все в порядке. Я просто не хочу есть.
Жаннетта была спокойна, от Терона она узнала о вторжении Сета к жене.
– Да, мэм, с вами все в порядке. А еще через несколько месяцев, смею сказать, все будет в еще большем порядке.
– Месяцев! Не глупи! Просто мне как-то не по себе. Несколько дней отдохну и поправлюсь.
– Да, месяцев этак через шесть вы совершенно поправитесь.
– Шесть месяцев! Жаннетта, перестань болтать всякие нелепости и лучше убери еду. Меня выворачивает от одного ее запаха.
И тут она побледнела. И молча встретила пристальный взгляд Жаннетты.
Улыбаясь, горничная взяла поднос и пошла к двери:
– Мистер Шоу, разумеется, попросит доктора осмотреть вас и определить точный срок. Но я уверена, что он подтвердит мои слова.
Оставшись одна, Морган прилегла на постель.
– Нет, не может быть, – прошептала она. И потрогала живот. Он был, как всегда, тугой, но слегка округлился: – Ребенок… А что я буду делать с ребенком? С ребенком, чей отец ненавидит его мать? – Она вспомнила собственное безотцовское детство. Это было не очень приятно – расти в доме, где не было отца.
Визит доктора подтвердил предположение Жаннетты.
Терон пришел в восторг от этой новости:
– Ребенок в доме! Восхитительно! Чудесно! Мы сделаем детскую в комнате для гостей. Китайский интерьер, а? Что ты скажешь? Ну я, конечно, очень люблю все китайское. Но можно и в итальянском стиле чистые, струящиеся линии! А цвет! Ну можно в оранжевых тонах или желтых. А можно и в холодных.
– Терон, ну пожалуйста, угомонись. Ведь я только сейчас обо всем узнала и еще не придумала, что теперь делать.
– Что делать? Ну разумеется, ты останешься здесь. И мы с Жаннеттой будем о тебе заботиться. Пойдем, Жаннетта, пусть Морган отдохнет. Утром увидимся. Я тоже, надо сказать, устал. Столько волнующих событий за один день.
Оставшись в одиночестве, Морган стала лихорадочно обдумывать положение. Ребенок, ее собственное дитя. Она улыбнулась. Да, она хочет, она очень хочет, чтобы он был. Ей нужно о ком-то заботиться, для кого-то жить.
Но как же ее или его вырастить и воспитать?
Жить с Тероном приятно, однако ребенку нужна не только мать, меблирующая лучшие дома, мать, которую исподтишка стараются ущипнуть местные богатей. А вдруг ребенок узнает, что ее продавали с аукциона в борделе? И как обстоит сейчас дело с наследством отца? Долгое время она совсем об этом не думала, но если родится ребенок, надо, чтобы он рос, ни в чем не нуждаясь.
Она поедет в Албукерк и встретится с отцовскими поверенными. А потом с ребенком уедет обратно в Кентукки, в Трагерн-Хауз. У нее навернулись слезы при воспоминании о Трагерн-Хаузе. Много раз, когда она бывала так счастлива с Сетом, она смеялась при мысли о Трагерн-Хаузе и думала, каким одиноким и заброшенным он бы показался ей, живи она там одна. Ах, но теперь ведь она не будет одна. С ней будет ее ребенок.
Целую неделю Морган убеждала Терона в разумности своего плана. Она вернется в Нью-Мехико, а потом – в Кентукки.
– Морган, но как же ты можешь уехать? Ты для меня как младшая сестра. Что за жизнь будет без тебя? Пожалуйста, останься.
И ей не так-то легко было оставить Терона и отказаться от роскошного образа жизни, который он ей обеспечивал. Ведь уехав, она должна сама себя содержать, сама заботиться о себе и принять ответственность за новую жизнь.
Между золотыми приисками Калифорнии и Санта-Фе недавно стал ходить дилижанс, и Терон оплатил ее проезд.
Расставались со слезами.
– Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где живет твой друг, – сказал Терон, когда она поднималась в дилижанс по высоким ступенькам.
Путь до Санта-Фе показался ей ужасным. Дилижанс трясло, он подпрыгивал и раскачивался на камнях, а на дороге их были тысячи.
Длительные остановки были только тогда, когда меняли лошадей, и пассажиры вынуждены были хватать все, что попадется, чтобы запастись едой в дорогу. На окнах были только холщовые занавески, но в дилижансе было невыносимо душно от скученных, немытых и потеющих людей. Сначала пассажиры разговаривали между собой, а один мужчина усиленно пытался завладеть вниманием Морган, но через несколько дней все уже были слишком усталы, чтобы говорить. Сначала Морган старалась держать лицо и руки в чистоте, но когда грязь ручьями потекла.
Когда они приехали в Санта-Фе, она так устала.
– Позвольте вам помочь.
– Морган! – И Фрэнк подхватил ее на руки.
Ее глаза затуманились.
– С тех пор случилось так много всего…
– Эй девчушка! – Он снова схватил ее в объятия. – Не смотри на меня зверем Я все знаю.
– Уверен?
– Конечно. Достаточно было понаблюдать за вами обоими, как вы ходили вокруг да около.
– Нет, на ранчо Колтера я не поеду.
– Теперь помолчи, а я о тебе позабочусь. Твое ослиное упрямство со мной не пройдет. Завтра ты отправишься на ранчо. Там твое место, тем более – того, которого ты носишь.
Она широко раскрыла глаза.
Фрэнк засмеялся:
– Я за дамами всегда это примечаю. Ты такая как прежде, только животик округлился. Но я знаю отчего это бывает – сам смастерил шестерых ребятишек.
Морган испытала чувство огромной благодарности к нему. Она с удовольствием подчинилась его воле, а он попросил приготовить для нее горячую ванну и подать обед прямо в комнату. Оставшись одна, она вымылась, а потом с жадностью съела все, что принесли. Было всего шесть вечера когда она без сил упала на мягкую кровать.
Поздним вечером Фрэнк приехал за ней в фургоне. Она отдохнула, чувствовала себя решительной и сильной и сказала, что не поедет на ранчо Сета но Фрэнк и слышать об этом не желал:
– Это твой дом. И ты, конечно, поедешь.
– Но, Фрэнк, мне надо в Албукерк, повидаться с поверенными отца.
– Прекрасно, ты поедешь туда потом, но сначала ты отправишься домой. Люпита тебя встретит с распростертыми объятиями и жарким из черепахи А большего и ожидать нельзя.
Морган помрачнела:
– А как насчет Джейка? И Пола? Они тоже встретят меня распростертыми объятиями? Женщину, которая сбежала с другим мужчиной? Ведь ты даже не знаешь наверняка, что ребенок этот от Сета.
Фрэнк ухмыльнулся:
– Да, ты еще упрямее, чем прежде. Для меня достаточно знать, что это твой малыш. А если вы какое-то время жили в одном городе и не Сет отец ребенка, значит, он сам в том и виноват, а вовсе не ты. А теперь, если ты покончила с ленчем, нам надо двигаться.
Во время долгого пути на колтеровское ранчо Морган старалась не думать, как ее там встретят. Они говорили о семье Фрэнка, которую Морган не знала, о жизни в Нью-Мехико. Морган рассказывала, как каждую неделю в Сан-Франциско приезжают сотни людей. Она рассказывала ему о Тероне, об их совместной работе.
Фрэнк смеялся, слушая забавные истории о богачах, которые не знают, как распорядиться своими деньгами.
Люпита услышала, что приближается фургон, еще прежде, чем увидела его, и медленно пошла навстречу.
С тех пор как уехали Сет и Морган, здесь многое переменилось. Здесь больше не смеялись. Джейк и она молча ели в большой кухне, а Пол уносил еду с собой. Ему не по нраву была их постоянная мрачность.
Люпита сразу же узнала Фрэнка и подумала, что он привез с собой свою старшую дочь. Но что-то в маленькой фигурке показалось ей знакомо, и она вздрогнула.
– Не может быть, – прошептала она. И в следующую минуту уже бежала к фургону. – Сеньора Колтер! Вы приехали!