Долго не смолкали музыканты, и народу становилось всё больше. Вокруг крепости было всего три деревни – Водная, Горная и Лесная, и можно было представить, какое столпотворение начнётся на поляне, когда соберутся все от мала до велика. Элик тоже танцевал – с какой-то милой, невысокой девушкой в простом платье. Танцевали Эрх, и Илья, и все остальные воины. Им можно было не беспокоиться о том, что обделят вниманием.
А потом Влас потянул меня в сторону, и я с бьющимся сердцем последовала за ним к растущим у самого обрыва соснам. Мне бы следовало пригласить ещё кого-то, но раз уж сам вожак за собой повёл… Будь благословенна его доброта! Он как почувствовал, что мне сейчас не хочется ни с кем вставать в пару.
– Спасибо, – сказал мужчина сдержанно.
– И тебе. Вообще-то это мой первый солнечный танец. Мы с Эликом в поселениях не всегда отмечали с остальными. Бывало, уходили куда подальше, и там дурачились, плясали под музыку ветра как придётся. Нас ещё поэтому странными считали.
– Чем дальше от Вихреградья, тем больше правил и запретов. Не вини людей за осторожность, Веда.
– Не виню, но и не поощряю жестокость. То, как поступили с нами в Булатке, это свинство!
– Они просто вами воспользовались, – спокойно сказал Влас. – Потому что вы им, по сути, никто. Не обижайся, но кого бы ты поставила под удар: гостя или родного брата?
– Ни того, ни другого. Я бы пошла сама.
Влас рассмеялся во весь голос, и меня накрыло мурашками, словно каплями солнечного дождя.
– Веда, – произнёс он как-то по-особому, и снова у меня защекотало в животе. – Конечно, ты бы осталась. Я ещё не видел девушки, которая бы, вместо того, чтобы визжать, тыкала туманного дракона мечом.
– Я хотела закричать, но от страха голос проглотила. А тыкала потому, что он меня нюхал, словно кусок свежего мяса!
– Не хочу пугать тебя прошлым, но ты и правда была для него мясом, маленькая.
Я рассмеялась. Теперь мне уже не было страшно вспоминать ту ночь. Наоборот, воспоминания стали яркими и живыми.
– Знаешь, это хорошо, что мы можем поговорить наедине, – продолжил Влас. – Я должен тебе кое-что отдать. – Он сунул руку в карман и достал что-то в маленьком мешочке. – Всякий, кто находится под моей защитой, должен иметь особый знак.
Он вытряхнул на ладонь амулет, совсем не похожий на те, что создавал Элик. Этот камень не светился, он был тёмен, и внутри него происходила буря – синяя на серебристо-сером. Амулет подрагивал, шипел, а когда замолкал – становился небесно-голубым, сияющим.
Я шагнула, чтобы он надел тонкую цепочку мне на шею, и Влас на мгновение коснулся тёплыми пальцами моей шеи. Я уже и дышать боялась, и глаз на него не поднимала. Как есть все мои чувства прочитает, если гляну…
– Спасибо, Влас, – тихо сказала я, коснувшись пальцами крошечной бури. – Я в Вихреградье совсем как дома.
– Я рад, – отозвался мужчина. – И обещаю, что вам с братом будет здесь хорошо.
– Мне – уже… Да и Элик вон какой счастливый. Ты же ему и кузницу, и на корабле, и учишь…
– За такой меч, что он создал, можно и замком отплатить, – снова улыбнулся мужчина.
Он был сегодня какой-то другой, расслабленный и даже весёлый. Я налюбоваться не могла на его сияющие светлые глаза, и блестящие волосы, и на широкие плечи, обтянутые тёмно-синим льном… Мне так хотелось обнять его, прижаться к жаркой груди! И стало так невыразимо печально оттого, что дни его бегут стремительно, исчезают, подвластные страшной магии. Если уж великие колдуны не остановили проклятие – разве я совладаю?
– Загрустила, – сказал мужчина, внимательно на меня глядя. – Переживаешь из-за чего-то? Я могу помочь?
Я сглотнула. Нет, не признаюсь. Вся моя отвага ушла на то, чтобы позвать его танцевать.
– Просто подумала о том, что радостные мгновения скоротечны, и, как ни пытайся замедлить счастливые секунды – они бегут быстрее света.
Он кивнул.
– Пойдём. Всё-таки праздник сегодня. Раз уж ты меня выбрала, я буду хорошим тебе партнёром, хотя вообще-то в плясках не силён.
Он всегда говорил правду, и мне не с кем было сравнивать, кроме Элика и отца, но Влас двигался также стремительно и гибко, как в бою. Наверное, он просто давно забыл, что такое настоящий праздник. Мы не только танцевали, но ещё и прыгали через синее волшебное пламя, и пытались поймать хоа, которые любили музыку и прилетали поиграть с людьми. Считалось, что того, кто нахватает больше десятка волшебных летунов, ждёт счастье. Мы поели яблок, и поговорили об Элике и его таланте. Я была так счастлива, что едва ли не скакала, а с губ не сходила улыбка. Разве можно было рассчитывать на столь щедрый подарок? Правда, я замечала, как посматривают на нас остальные, и чувствовала, что Вихрь, хотя и учтив, а всё-таки предельно сдержан в своих чувствах. Да, он бережно держал меня за руку в танце и играх, да, улыбался мне искренне, но счастлив и полностью расслаблен не был.