Я почувствовал, что по щекам снова потекло.
– Я так долго мечтала о тебе! Так отчаянно желала! Неужели всё и правда сбылось? Ты действительно здесь? Мне кажется, мы просто спим…
– Мой чудесный сон, – отозвался Влас. – Моя значимость и сила. Я каждый день пробивался сквозь муть и ужас, да так бы и застрял в тёмном кошмаре, если бы не твой свет. Увидев тебя тогда на берегу, я впервые в жизни столь сильно чего-то пожелал. Я желал твоей любви, Веда. И теперь, приняв её, уже никогда и никому тебя не отдам. Ты понимаешь? Ты хочешь этого плена?
– Хочу. Всего тебя. И себя отдать без остатка!
Мы долго ещё стояли, обхватив друг друга. А потом над домом пророкотало, и мужчина улыбнулся.
– Снова гроза. Домой под дождём придётся идти.
– Мне нравится дождь. Люблю мокнуть, но чтобы потом у огня, или под толстым одеялом согреваться… И чтобы в руках тёплое питьё.
– Обещаю, так и будет. И питьё, и одеяло, и объятие. Правда, Илья как узнал, что вы его обхитрили, рассердился ужасно. Говорит, что он должен был помогать, а не бродить по замку в отчаянном неведении.
– Я боялась, что он меня выгонит. Теперь ещё ругаться будет.
– Разве я это позволю? – улыбнулся Влас. – Все к Элику цепляться начали с расспросами, а он молчит, будто воды в рот набрал. Сказал только, что ты ему соврала, и, судя по всему, его это сильно обидело.
– Я сказала, что подожду с решением до утра, а сама сбежала, – виновато призналась я.
– И куда бы ты отправилась, маленькая?
Его голос обволакивал, глубокое дыхание согревало моё лицо.
– К океану. Не знаю, почему именно туда. Мне вообще-то некуда было идти… Да и что бы я стала делать одна, понятия не имею!
– Больше-то не сбежишь? Хотя не отвечай. Я и сам не отпущу.
И снова меня пробрало до мурашек от прикосновения его губ к щеке.
– Ты говорил, чтобы я нашла себе другого.
– Тогда это был единственный вариант. Ты мне с первого взгляда понравилась, но что я мог дать юной красавице с Грозового острова? Боль? Отчаяние? Всего-то несколько месяцев страсти? Нет, Веда. Так жестоко я с тобой поступить не мог. – Он воздохнул, руки сжались на моей талии. – Пойдём домой, малышка? Тебе нужно отдохнуть.
– Пойдём, любимый, – прошептала я, всё ещё не веря своему счастью. – Домой…
Глава 10
Во дворе крепости, несмотря на непогоду, было людно. Воины и ремесленники разговаривали в мерцающей тьме под дождём, Вихри тоже стояли как ни в чём ни бывало. Не было видно только Люсьен, и я втайне обрадовалась этому.
Элик как-то сразу понял, что нельзя нападать на меня, когда Влас ведёт за руку. Так можно было дождаться пусть дружеского, но тычка под рёбра. Я ужасно волновалась, и с трудом заставила себя поднять глаза: почти все улыбались, глядя на нас, а Эльта так и вовсе разразилась слезами.
– Брат! Веда!
Она даже попыталась нас обоих одновременно обнять, но потом смутилась, отшагнула. Влас сам обнял сестру, потом обнял и братьев. И радостным хором отозвались воины, приветствуя твёрдо стоящего на ногах вожака. Тогда-то я и поняла, что о проклятии знали многие. По крайней мере, ведали, какой Власу отпущен срок, но, следуя его приказу, не тратили своё время на поиск противоядия от тьмы.
Я хотела было отойти, чтобы не мешать Вихрям радоваться, но Влас сгрёб в охапку и притянул к груди, да так крепко, что я на миг задохнулась.
– А что, Влас, неужели Веду себе забираешь? – вдруг спросил Норс, второй командир над воинами.
Я смутилась, щёки вспыхнули. Но глаз не опустила, выпрямилась, хотя больше всего мне хотелось сесть или сразу лечь, сворачиваясь клубочком. Влас усмехнулся.
– Да, Веда теперь моя. Я бы гораздо раньше её забрал, но не хотел неволить своей тьмой.
– Мы из кожи вон лезли, надеясь завоевать расположение красавицы! – ухмыльнулся мужчина. – А она, оказывается, вожаку была верна!
Я увидела, как подобрался Шимель. Осторожная улыбка играла на его губах, но, слава богу, никакого раздражения и досады в ней не было.
– Понимаете теперь, чего ради мои запреты были? – сказал Влас. – Не стоит торопить события.
– Веда, так ты давно любишь Вихря? – спросил Храги, третий командир.
– Да, – отозвалась я, от волнения едва справляясь с голосом. – Но сдерживала чувства, понимая, что это непозволительно. Я была вынуждена беречь свою тайну, ведь вы наверняка стали бы надо мной смеяться…