– Я стараюсь, честное слово! – твердила девушка. – Вряд ли мать нас здесь учует, но и мне сложнее так далеко от дома творить волшебство.
На третий день мы всё-таки посетили купальню под открытым небом, которая была окружена странными деревьями с круглыми кронами и смешными жёлтыми плодами в форме колокольчиков. Стоило сказать, что кормили нас исключительно фруктами и рыбой, но совсем не такими, как дома. Здесь всё было иначе – приправы, соки, сама подача блюд. Да и есть, сидя на полу, мне было неудобно.
– Вас никто здесь не побеспокоит, – пообещала Маар, провожая нас к бассейну. Она носила, как и прочие, яркий топ и юбку, а длинные косички доставали ей до пояса. – Я принесу масла и сахарные скрабы для тела. Хотите, вашу одежду постирают?
Пришлось согласиться, потому что на земле львов днём было жарче, чем в Вихреградье, и мы уже не слишком хорошо пахли. Маар дала нам куски полотна и показала, как их наматывать. Я чувствовала себя глупо, но решила, что так гораздо лучше, чем оголять живот. Интересно, почему некоторые женщины носили полотна, а некоторые две раздельные вещи?
Впервые мне было так неприятно в воде. Казалось, будто за нами подглядывают, и я так и не решилась снять бельё. А вот Люсьен, напротив, с мрачной ухмылкой разделась догола.
– Пусть смотрят, – шепнула девушка. – С меня не убудет. Никогда не была стеснительной… ну и замужней, – совсем тихо добавила она. – Время ещё есть, хотя не уверена, что когда-нибудь этого захочу.
– А сколько тебе лет?
– Двадцать два. Думаешь, я глупая?
– Нет. Просто любовь приходит к каждому в своё время. Если, конечно, дать ей шанс. Однако я допускаю, что есть люди настолько самодостаточные, что им не нужен никто, только сама ясная мысль, сила и тайны мира.
Люсьен улыбнулась.
– Я думала, что ты простушка, которая только и может, что читать добрые сказки и вышивать цветочки. И мне-то казалось, что Власу нужен кто-то более властный, решительный, страстный.
– Решимости у меня было достаточно, – улыбнулась я. – Просто не хотела причинять ему лишнюю боль.
– Ты права, – кивнула девушка. – Прости. Только храбрая пошла бы к зверю, которого раздразнила моя мать. Я бы вот не решилась. Видела, на что люди способны в таком состоянии. Кстати, если бы ты не приручила его – вряд ли справилась бы с проклятием даже с помощью Грозового дракона. Проклятия нельзя победить одним лишь ритуалом очищения.
– Влас говорил, что зверь всегда живёт в нём, просто спит, сдерживаемый силой сердца.
– Это так. В каждом из нас дремлет чудовище. Даже в таких добрых и отзывчивых, как ты. И всё же если бы не ходила к Власу…
– А откуда ты знаешь. Что я у него бывала? – спохватилась я.
– Твоя сила велика и ярко светит, – отозвалась Люсьен. – Когда ты покидала замок, я это чувствовала.
– Понятно. Возможно, оно и к лучшему, что дар Проводника мне недоступен.
– Доступен лишь тогда, когда с тобой рядом способный направить его, – поправила Люсьен. – Тебе даровано творить магию рядом с кем-то, многократно усиливать чужие чары. Но этому нужно учиться. Вот вернёшься домой – попроси мужа. Уж он-то знает, как направлять силу в нужное русло.
– Боюсь, всё не так просто. Теперь даже Вихреградье не безопасно. Пока твоя мать свободна, она не оставит нас в покое. Я увидела в её глазах такую жадность и страсть, что мне страшно до сих пор. Мы не справились с ней, Люсьен.
– Почти получилось, – грустно отозвалась девушка. – Веришь ли, но я тоже желаю свободы. Пока её время длится, и мне не будет покоя.
– Не знаю, получится ли со второго раза…
– Влас и Слав должны оставить милосердие, – жёстко сказала девушка. – Она просто играется с нами, понимаешь? Ей весело портить чужие судьбы и наблюдать, как люди мучаются. Ненавижу, – тяжело выговорила девушка и принялась остервенело намыливать голову.
Я не знала, как утешить её, что сказать. Просто взяла мыло и принялась тереть себя, гоня прочь дурные мысли. Казалось, всего мгновение назад я обнимала любимого в нашей уютной спальне, мыла ему голову, вытирала капли с широкой спины… И вот мы здесь, а Влас по ту сторону океана, и я ничем не смогу помочь, если с ним приключится беда.
Я быстро вытерла слёзы, быстро промыла волосы, потёрла себя мочалкой и как попало замоталась в цветастую простынь.