Меня отвлек звук резко затормозившей машины, я повернула голову направо и увидела того, кто превратил меня из принцессы после полуночи в чумазую Золушку в грязном платье, хорошо еще, что машина не превратилась в тыкву. Он вышел из своего кабриолета весь навороченный в Армани, Бриони и прочих дорогих вещах, и вошел в магазин. Я не знала, что мне делать: идти в офис или возвращаться домой; я не могла сдвинуться с места, поэтому просто стояла как истукан. Через минут пять он вышел, держа в руках шампанское стоимостью с мою зарплату и коробку дорогих конфет, явно шоколадных. Я усмехнулась при виде всего этого, посмотрела на него и на кабриолет, и тут произошло то, что меня обрадовало (да пусть простят меня за такие мысли): четыре колеса со звуком выстрелившей пушки лопнули, забрызгав его белые джинсы, от испуга шампанское выпало из рук и разбилось вдребезги, а коробка конфет упала в лужу и присоединилась к моей шляпке. Все-таким справедливость в мире существует, подумала я и почувствовала себя королевой, и мне было совершенно все равно, как я сейчас выгляжу, ведь не это самое главное. Так как мой внешний вид не особо отличался от того, что было под ногами, поэтому я ступила в лужу, выловила шляпку, отряхнула ее от лишней воды и надела ее себе на голову. О том, чтобы вернуться домой и переодеться уже не могло быть и речи, я была настроена как никогда разорвать этот Гордеев узел под названием ООО «СтильФор», поэтому с уверенностью пошла прямо в офис.
На вахте, как всегда, сидел дядя Коля, довольно вредный мужик. Уж сколько лет я тут проработала, но каждое утро он требовал показать пропуск, и не дай бог его забыть дома, не пропустит ни за какие коврижки. Когда я вошла, он было подскочил со своего стула и только открыв рот, чтобы снова потребовать от меня пропуск, вдруг застыл с широко открытыми глазами, находясь в состоянии шока. По всей видимости на него так подействовал мой весьма нереспектабельный внешний вид. Ничего не говоря, он стал медленно садиться, смотря на меня с глуповатой улыбкой. Я с гордо поднятой головой продефилировала мимо него прямо к лифту. Так как время было в разгаре начала рабочего дня, то кабинка была переполнена, но я все же влезла в нее, поздоровавшись с моими коллегами, и повернулась лицом к дверям. Затылком я чувствовала на себе взгляды тех, кто был за мной. Через секунды две вокруг меня образовалось свободное пространство. Да, это вам ни Диор, а самое суперсовременное искусство под названием арт-грязь из соседней лужи! Я не комплексовала по поводу того, что думают обо мне, прижавшиеся к стенке, мне претил этот лживый этикет, который был заведен в этих стенах. Лифт дернулся и стал неспеша подниматься вверх. На четвертом этаже он остановился и двери открылись.
Встречавшие во время моего горделивого шествия коллеги, явно были ошарашены моим видом, иногда забывая поздороваться, но я не в обиде на них, ведь не каждый день увидишь человека, у которого после каждого шага позади на полу остаются стекающие грязевые капли и следы от подошвы. Секретарь Катя сидела, уткнувшись в деловой дневник, и что-то в нем записывала. Я поздоровалась, но она, не поднимая головы рукой указала в сторону кабинета своего шефа, говоря тем самым, что меня уже ждут. Я взяла молча лист бумаги и быстро написала заявление, а слова «по собственному желанию» подчеркнула двумя жирными линиями.
«Интересно, что Тимошка приготовил мне на этот раз?» – подумала я. Тимошка – это наш генеральный директор, Тимофей Янович, но по имени-отчеству его между собой никто не называет. Единственное, что о нем можно сказать положительного, так это то, что с семи утра он уже в своем кабинете, правда после обеденного перерыва его днем с огнем не найдешь – «деловая» встреча. Поэтому фирма держится на его первом заме Федоре, который по-настоящему большой профессионал и в отсутствие своего шефа решает все вопросы на высшем уровне.
Когда я вошла в кабинет, Тимошка сидел за столом, перебирая пальцами ручку в руке и смотрел в окно. Услышав звук открывающейся двери, он тут же сделал вид, что занят чем-то очень важным, сосредоточившись на пустом листе бумаге, лежащим перед ним, как будто от его взгляда там появятся буковки, складывающиеся в слова. Я молча подошла к столу и прямо под его нос положила свое заявление. Он его прочитал и поднял голову, застыв в изумлении.