— Представление и впрямь путаное, — сладко улыбнулась она, — мы надеемся, что и пэры найдут его таковым. Но разве ваши люди не имеют дел с Гильдией?
— О, да, и очень часто — но по большей части просто для того, чтобы вывезти ребенка для нас или заверить их, что мы все еще работаем на них. Они всегда держат нас на расстоянии вытянутой руки — имеют с нами дело, но не доверяют нам.
— Не удивительно, поскольку вы берете только детей. Почему вы не берете также взрослых мужчин и женщин?
Дирк покачал головой.
— Если бы мы начали это делать, все кулы на Меланже попытались бы присоединиться к нам, а с таким потоком пэры вышли бы на нас без задержки и прикрыли бы нашу лавочку. Беглые дети редки, и ребенок может усвоить больше, чем взрослый. И побыстрей к тому же — а наши операции требуют много книжных знаний. Ужасно много.
— Поэтому вы берете только детей потолковее, — жестко сказала Мадлон. — Другие должны оставаться с изгоями в лесу — и вы дивитесь, почему мы вам не доверяем! Складывается впечатление, что вы ничего не знаете о нас, понятия не имеете о наших страданиях!
Дирк весь напрягся.
— Я знаю. Я хорошо знаю. Моя мать умерла в середине зимы, потому что пэр Кор не дал моему отцу лекарств — хотя тот весь день простоял в воротах на снегу. Потом пэр Кор проезжал по деревне, заметил мою сестру и отдал приказ привести ее к нему в замок. Отец вытолкал ее в лес, прежде чем успели прийти солдаты, и я никогда больше не видел ее. Но Кор велел за это запороть отца до смерти — и заставил меня смотреть на казнь вместе с остальной деревней.
Она уставилась в его глаза, удивленная ненавистью в его голосе. Затем взгляд ее смягчился.
— Вот тогда-то ты и сбежал.
— Да — прежде чем схоронили отца, пока они думали, что я еще слишком оцепеневший, чтобы что-то сделать. Но я поклялся вернуться и отомстить им.
— И теперь ты вернулся.
Дирк кивнул.
— И мы работаем над другой частью.
Глаза ее широко раскрылись, уставясь в его зрачки — и Дирк понял, они не черные, а очень темно-фиолетовые. Очень темные — он, казалось, почувствовал себя теряющим под собой опору из твердого дерева, затягиваемым в эти глаза, глубоко-глубоко…
Ресницы ее затрепетали и разбили чары. Она опустила взгляд.
— Повесть о твоей сестре… знакомая.
Похожая на ее собственную, понял Дирк, и это ударило по нему, словно молот.
На него нахлынули жалость и нежность, затопив гнев. Если они посмеют коснуться ее, то он…
Уау! Он рванул себя обратно, потрясенный, когда понял, какие эмоции он только что ощутил. А что все-таким было такого в этой девушке?
Она посмотрела на него.
— Теперь я не могу сомневаться в тебе, Дирк Дюлэн. Ты рассказал свою повесть со слишком большой страстью. Только тот, кто страдал так, как мы, может испытывать такую сильную ненависть, — она взяла его за руку. — Пока я помогала тебе почти неохотно, но теперь мы будем вместе со всей моем желанием — и, я думаю, со всем сердцем.
Дирк сидел, замерев от проскочившей искры, вызванной ее прикосновением, пытаясь сдержать внезапный прилив ликования, прояснить тонкую пелену искажения, казалось, прошедшего по помещению.
Затем он вспомнил, что Гара в данный момент рядом нет, и разум вернулся.
Подошел трактирщик с двумя жареными птицами, и Дирк выпустил руку Мадлон — с, надо признаться, большим облегчением.
Птицы были маленькие, а они оба голодные, так что разговор прервался, и они отдали дань кухне. Когда мясо в основном исчезло, Дирк с сожалением отодвинул тарелку — обсасывать кости казалось неприличным для дворян. Мадлон подняла голову, уловила мысль и на сей раз последовала его примеру.
Дирк протянул руку и в третий раз наполнил бокалы.
— Дальше?
— Подождем, — Мадлон откинулась на стуле и пригубила вино. — Долго ждать, вероятно, не придется.
Не пришлось. У них перед глазами материализовался жилистый лисьемордый человек с рулоном ткани.
— Вот товар, который вы желали посмотреть, мадам.
Мадлон подняла взгляд лишь с самым легким признаком удивления. Она быстро оправилась и раскатала примерно ярд, разложив его на коленях, щупая его, проводя по нему руками.
— Да, это великолепный материал, но цвет не совсем тот. Я желаю немного покраснее.
— О! — энергично закивал портной, словно она подтвердила его собственное мнение. — Я знаю именно такой рулон, мадам, но он у меня в мастерской. Не будете ли вы любезны пройти?..