Мадлон поднялась и направилась к двери, а портной шел следом у ее локтя. Дирк задержался ровно на столько, чтобы бросить на стол несколько золотых монет, намного больше, чем стоил завтрак, но революции нуждаются в финансировании — и ринулся догонять их.
Они направились вперед по улице, Мадлон и портной док о бок, счастливо болтая о тканях, раскройке и пошиве на жаргоне, который для Дирка значил примерно столько же, сколько звуки, издаваемые кремнийорганическими формами жизни — язык сверхзвуковых эманаций. Он следовал за ними, совершенно ошеломленный.
Из переулка метнулась рука и коснулась локтя Мадлон. Без малейшей остановки она свернула в переулок, словно все время планировала это сделать. Так же, как и Дирк. Портной поспешил дальше.
Когда Дирк свернул за угол, их проводник уже отворачивался — дюжий юноша с волосами песочного цвета и значком подмастерья кузнеца на рукаве. Дирк вновь обрел какую-то долю уверенности в себе, картина была знакомой. «Я отведу вас к человеку, который отведет вас…» Портной никогда не сможет сказать, куда пошли двое подопечных, так как он этого не знает. Он сможет только сказать, где их забрал следующий проводник. Он не может даже сказать, кто этот новый проводник.
Когда они дошли до конца переулка, из дверей метнулась другая рука, коснувшись локтя Мадлон, и снова она, не сбивая шага, повернула и последовала к дверям. Дирк последовал за ней, в то время как второй проводник пошел дальше. Дверь открывалась на лестницу, и они спустились в подвал. Их новый проводник отодвинул в сторону большую бочку, открыв дыру в стене. Мадлон нагнулась и прошла через отверстие, Дирк — за ней по пятам. Их следующий проводник ждал со свечкой.
Они последовали за ним, и Дирк слегка изумился координации Гильдии. Верно, у них были века, чтобы проложить этот маршрут и отрепетировать систему, но все равно было жутко, словно проводники читали мысли друг друга. Однако Дирк знал из статистики, генетики и собственного опыта, что на планете не могло быть так много умных телепатов — или, по крайней мере, не в одном городишке.
Четыре проводника, один переулок и туннель спустя, они вошли в большое гранитное помещение с гобеленами на стенах, богатым ковром на полу и покрытым тонкой резьбой полированным столом и стульями в центре. Над столом висела люстра с четырьмя масляными лампами, ярко, по местным стандартам, освещавшая помещение.
Дирк, нахмурясь, огляделся. Нового проводника не было, так что, надо полагать, тут конец пути, но с кем им предстояло разговаривать?
— Где наш хозяин?
— Он скоро придет, — Мадлон села за стол и протянула руку к бутылке коньяка в центре его. — Не нервничай так, Дирк Дюлэн, у нас есть еще пять дней.
Дирк поколебался, глядя на нее, затем рухнул на стул и тоже потянулся за коньяком.
Он уже начинал чувствовать себя удивительно умиротворенно к тому времени, когда щелкнул скрытый засов и в помещение вошел хозяин.
Дирк развернулся на стуле, приветливо улыбаясь. Он видел высокого тучного купца в длинном красном плаще поверх охровой туники и голубых штанов. Он был круглолицым, щекастым, с маленькими твердыми глазами, мрачным морщинистым ртом. Поверх плаща он носил перевязь с вышитыми тайными символами.
Улыбка Дирка исчезла — он узнал этот знал различия. Он смотрел на Великого Мастера Гильдии.
Мадлон поднялась на ноги.
— Я — Мадлон, моя родная деревня — Марсир, во владениях пэра Бюссе. Я…
— Я знаю тебя, Мадлон. Я получил известия от тех, кто встречался с тобой. Ты служишь связной между изгоями и женщинами домов. Но кто он?
Дирк медленно встал на ноги, когда Мадлон сказала:
— Он от наших друзей в небе…
— «Друзей»? — передразнил Мастер, поворачиваясь к Дирку. — Что ты здесь делаешь, человек с неба?
— Мы не просто друзья, мы свои, — Дирк старательно держался. — Я — Дирк, сын Тоюэна, рожденный в деревне Дюлэн во владениях пэра Кора.
Рот мастера нетерпеливо дернулся.
— Я это знаю хорошо, я достаточно помогал вам сбежать, когда вы были детьми. Но, по моему мнению, именно вы забыли нас. Вы улетаете и лишь изредка прилетаете с признаками того, что вам хорошо живется, и нам никогда не было от вас никакого толка.
— Будет, — сказал Дирк, ломая лед. — Когда придет день.
— Так вы говорите.
— Так мы докажем и, мне думается, скоро.
Настороженность Мастера вдруг углубилась до тревожной задумчивости.
— Да, казалось бы, так. Это носится в воздухе…
— Какие признаки вы видели? — налетел на него Дирк.