— Не думаю, — произнес, поразмыслив, Дирк. — Ты мне не кажешься испытывающим дефицит мозгов. Но ты, безусловно, оказался в подходящей компании.
Гар кивнул.
— Что за аномалией является эта планета? Мозги обращаются только к убийству?
— Они не убийцы, — мягко заметил Дирк. — Ни один из них.
— Что же тогда?
Дирк посмотрел ему в глаза.
— Ты действительно еще не понял этого? Весь смысл этой гладиаторской шарады?
Гар с минуту смотрел на него, нахмурив брови, затем снова откинулся затылком к стене, задумчиво поджав губы.
— Я понял, что смысл ее — отобрать мозговитых, но не слишком углублялся в механизм. Это не такое место, где ты будешь расспрашивать человека о его прошлом. Почему же они здесь?
— Они бунтовщики. Любой здесь был подслушан, когда высказывался против пэров — может, просто анекдот или пьяное ругательство. Или то и другое. А большинство из них обладает изрядным чувством юмора — они собрали бы немало слушателей.
— Включая солдат?
Дирк кивнул.
— И не особенно остерегаются. Потому что, надо полагать, в них скопилось достаточно гнева, чтобы заставить их потерять головы таким вот образом.
— Я удивлен, что все, что они совершили — это высказались.
— Если бы они действительно сделали что-нибудь, их бы здесь не было. Если бы они попытались убить пэра или проткнуть серпами местного сенешаля, их бы повесили за ноги и обезглавили на месте. Нет, это заведение для тех, кто обладает острым умом и горячей кровью — слишком умных, чтобы сделать что-нибудь сулящее мгновенную смерть, слишком горячих, чтобы суметь скрыть свой гнев и ненависть.
— Это сводится к тому же, — медленно пробормотал Гар. — мгновенная смерть или смерть через год — какая разница? Покойник есть покойник. Должны существовать другие с мозгами и похладнокровней.
Дирк пожал плечами.
— Если человек выглядит умным, но не поднимает бучу, его облачают в рясу и называют попом. В конце концов, им же нужно несколько кулов, умеющих читать и писать — и могущих проповедовать массам смирение и покорность.
— У вас есть религия? — поднял брови Гар.
— О, да. Христианство восемнадцатого века со всеми причиндалами. Пэры обо всем подумали. И они проповедуют терпение, спору нет, но пэры не знают, что проповедуемое большинством из них терпение — это просто дело ожидания, когда вернется к жизни Де Кад. Они — фокусные точки своих общин — священники всегда ими были. Но пэры не знают, на чем они фокусируют кулов.
— Наказание за блуд — смерть, для обеих сторон. Любым рожденным от него детям тоже.
Гар, кивая, нахмурился.
— Таким образом, горячего умника убивают на Играх, а хладнокровный умник не передает своих генов. В любом случае умные гены отфильтровываются — но, конечно, только у достаточно умных, чтобы не быть смутьянами. Нельзя же иметь население только из идиотов… Да, очень ловко.
— Не совсем. Эти берсерки, может быть, достаточно умны, чтобы оставаться неженатыми, но они все-таки передают ген-другой, прежде чем попадутся.
— Таким образом, — медленно произнес Гар, — фильтровка никогда не кончается. Она должна быть постоянным, регулярным явлением.
— Да, и из него делают еще то явление. И посмотреть на него собирают всех имеющихся в наличии кулов.
— Это должно бы производить очень благотворное воздействие.
— О, оно производит, — тихо произнес Дирк, — но совсем не то, которого ждут. Каждый год приходит целая толпа, каждый раз со все более твердой решимостью устроить пэрам кровавую баню.
Рот его дернулся.
— Как только восстанет вновь Де Кад.
— Да, тут есть небольшая проблема, — задумчиво проговорил Гар. — Как вы планируете начать революцию, если Де Кад не восстанет?
— Этого мы еще совсем не вычислили, — признался Дирк.
— А кто это будет вычислять? — криво улыбнулся Гар. — Судя по твоему отчету, всех мозговитых убивают или выпалывают.
— Нет, — медленно проговорил Дирк. — Не всех. Нет, не действительно умных.
Гар озадаченно нахмурился, затем на лице его изобразилось нечто похожее на шок.
— Конечно, действительно умные будут достаточно сообразительны, чтобы скрыть это — и успешно. Их никогда не поймают и не обнаружат.
— Все, что у нас осталось, — это гении, — кивнул Дирк. — И с таким инбридингом, который тут у нас имеется, их великое множество — почти столько же, сколько и идиотов. А волшебник не был случайностью.
— Да. Волшебник, — Гар задумчиво пожевал щеку. — Большинство из ваших ребят-космонавтов сумело свалить с планеты потому, что им пришлось покинуть родной дом довольно неожиданно, не так ли?