Оно нашлось — вылезшая слева от него на полпути до гребня скала. Где есть большие скалы, есть если и не пещеры, то, по крайней мере, ниши, где можно спрятаться. Дирк направился туда.
И, когда он подошел к скале, на него напал великан.
Он выскочил из расщелины у подножия кучи камней и понесся прыжками к Дирку, рыча и размахивая руками в семь футов — триста фунтов обезумевшего мускулистого нищего мяса.
Дирк отскочил, молниеносно приведя посох в оборонительную позицию, в то время как желудок его ухнул на дно. Он съежился в жалком ужасе за посохом. А только потом вспомнил, что является тренированным убийцей, предположительно искусно владеющим посохом.
Он расставил ноги, упер посох в землю и нацелил его конец в солнечное сплетение великана.
Великан затормозил, останавливаясь, и озадаченно нахмурился, глядя на Дирка.
Тот снова вскинул посох в оборонительную позицию.
— Ррр-р-р! — великан вскинул руки, изогнув пальцы, словно когти.
Рот Дирка искривился в улыбке. В рычании отчетливо звенело прощупывание.
— Рыррр? — на этот раз он казался осторожным. — Боисься? Боисься?
— К сожалению, нет, — Дирк, улыбаясь, покачал головой. Задумчиво поджал губы, потом вдруг топнул, крикнув: — Брысь!
Великан дернулся и отпрыгнул на пять футов. Там он поколебался, нервозно следя за Дирком и полуподняв руки. Он был семи футов ростом и по меньшей мере двух с половиной футов от плеча до плеча, мускулистый, как вол. Это было легко увидеть, так как за исключением грязной набедренной повязки он не имел никакой одежды. Все его тело покрывала корка грязи, а на плечи свисали свалявшиеся жирные черные волосы. Лоб его выдавался вперед, нависая над большими, широко расставленными глазами. Нос ему сломали давным-давно. Лицо было широким в скулах, но резко сужалось к квадратному подбородку. Его широкий толстогубый рот в данный момент дрожал, когда он настороженно, фактически в страхе, глядел на Дирка.
Дирк решил развить преимущество, пока еще обладал им. Он замахнулся посохом, взревев:
— За Бога, Гарри и Святого Георга!
Великан заблеял, подпрыгнул, исполнив в воздухе поворот кругом, и приземлился бегущим.
Дирк побежал за ним, счастливо ревя и размахивая посохом. Великан в ужасе заржал и побежал, спасая жизнь, откинув назад голову и работая локтями.
Дирк гнался за ним по тропе добрых сто метров, где великан свернул в сторону и прыгнул на камни. Через пять секунд он скрылся из виду, но камешки со стуком вылетали у него из-под ног, и Дирк без труда следовал за ним по звуку. «Спешите, Ватсон! Игра в разгаре!»
Он затормозил, остановившись у конца тропы — внезапного тупика, где встречались, образуя угол, две миниатюрные скалы. Великан карабкался по скальной поверхности, пытаясь найти опору для рук и ног. Он бросил через плечо полный муки взгляд, увидел в пяти футах от себя Дирка и заметался, прижимаясь спиной к камню, издавая из глубин горла мяуканье.
Дирк склонил голову к посоху, рассматривая великана.
А затем прыгнул вперед, крича:
— Ату!
Великан тоже подпрыгнул, а затем съежился, присев на корточки, словно младенец.
Дирк воткнул посох в землю и оперся на него, положив руку на бедро и склонив голову набок. Во имя всех святых, как ему это понимать?
Он нахмурился, в размышлении глядя на великана. Звездный свет оттенил его впалые щеки и тем преувеличивал худобу, придавая ему помятый, изможденный вид, выявляя всегда присутствующую на его лице печаль. Великан казался тугодумом — может быть, даже идиотом. Это не было редкостью. По стране бегало множество полоумных. Великанов среди них не много, но этот и близко не подходил к тем громилам, каких видывал Дирк. Водились также карлики и гении, по большей части невротичные — и недолгоживущие, за чем присматривали пэры. Не упоминая уже о психах и и уродах — фактически всего, чего можно было ожидать от шестисот лет инбридинга — скрещивания узкого круга животных одной породы. Этот великан был одним из его последствий, к тому же далеко не крайним. Рецессивные гены, давшие ему такие размеры, отобрали у него в порядке компенсации большую часть ума.
Что же теперь делать с ним Дирку? Он вздохнул и сдвинул шляпу на затылок. Уйти и оставить бедного парня, полагал он. Он не мог обременять себя заботами — во всяком случае, на этом задании.
Но что-то мешало ему поступить так.
Великан осмелился приглядеться к нему. Печаль Дирка, должно быть, успокоила его, потому что он поднял голову и медленно, осторожно поднялся на колени.
Дирк, криво улыбаясь, кивнул: