— Отчего же возник этот внезапный наплыв? — нахмурился Дирк. — Они сказали?
Юг, усмехаясь, повернулся к нему.
— О, да, именно они-то и принесли нам новость, что Волшебник снова находится в стране, приказывая всем кулам приготовиться.
Дирк поперхнулся непрожеванным хрящом.
— Жизнь тут нелегкая, — продолжал объяснять Юг Гару, колотя Дирка по спине. — Постоянный тяжелый труд, и всегда есть опасность рейда солдат. Но нет нужды ни перед кем гнуть спину, и, хотя пищи достаточно, мы все, что имеем, делим поровну: никто не гребет все под себя, как делают пэры. Никто не умирает с голоду.
Гар медленно кивнул.
— Значит, никто не владеет ничем, но все владеют всем.
Дирк бросил на него раздраженный взгляд, а Юг выглядел озадаченным.
— А это еще что за чушь? Каждый мужчина владеет своей одеждой и своим оружием, каждая женщина — своей одеждой и добром своего домохозяйства. Это они изготавливают сами. Кто будет отрицать их право на это? Мы что, по-твоему, пэрики?
По крайней мере, у Гара хватило ума выглядеть смущенным. Но он продолжал гнуть свое:
— Женщины владеют добром своего хозяйства? Не мужчины?
Юг слегка склонил голову набок.
— Да как они могут? Разве они знают, как заботиться о своих вещах? Не понимаю твоих вопросов, иноземец.
Но Дирк вдруг понял. Изгои были обществом свободных кулов, единственным на планете. Их экономика и социальная организация будут шаблоном того, что вырастет после свержения пэров. Конечно же, Гару было любопытно.
И, если поразмыслить об этом, Дирку тоже. Давайте-ка посмотрим: экономика — форма социализма. Половые роли четко определены, не с равными правами, по обычаю — который, надо полагать, перерастет в закон.
А как насчет правительства?
Дирку вдруг стало весьма любопытно выяснить структуру власти в этой шайке разбойников.
— Я заметил, что все, кажется, подчиняются приказам Лапэн, — медленно произнес он.
Юг повернулся к нему, озадаченный еще больше, чем когда-либо.
— Да, она здесь Хранительница.
— Я думал, ты сказал, что здесь никто не перед кем не гнет спину.
На мгновение ему показалось, что Юнг ударит его, но рослый ремесленник сжал челюсти и с видимым усилием разжал кулаки. Он глубоко вздохнул, повернувшись лицом к костру.
— Лапэн управляет, но только с одобрения всего отряда. Когда людям не нравится то, чего она от них требует, они жалуются и возражают, ясно и громко — и если к возражениям присоединится достаточно народу, то Лапэн уступает и забывает о своем требовании.
Дирк кивнул, а Гар прогромыхал:
— А что, если достаточно народу пожелает иметь во главе кого-нибудь другого?
— Были те, кто хотел возглавить, — медленно ответил Юг. — Отряд обсудил положение, пошумел, поспорил, но в конце концов все, кроме немногих, назвали Лапэн.
— А если бы вышло наоборот? — не отставал Дирк.
— Этого не произошло. — Юг бросил на него очень холодный взгляд. — Но я верю в Лапэн. Она бы посторонилась.
— А был бы у нее выбор?
Юг с минуту смотрел на него. А затем начал улыбаться, медленно качая головой.
— Наверное, нет. Как я сказал, здесь никто не гнет спину.
— И я держу пари, что они будут бдеть для уверенности, что их никто об этом не попросит. — Гар, все еще жуя, отложил тарелку и поднялся, вытирая руки о пучок травы. — У меня возникло желание поговорить с этим твоим образцом совершенства. Отведи меня к ней, если ты не против.
Пораженный рослый ремесленник поднял взгляд, а затем усмехнулся и поднялся.
— Да с радостью! На это стоит поглядеть, если ты хочешь посостязаться с Лапэн в остроумии! — он оглянулся и спросил у Дирка: — А ты идешь?
— Нет, — медленно ответил Дирк. — Я не думаю, что узнаю что-нибудь новое.
— Чего-чего? — нахмурился Юг.
— Ничего. Но скажи-ка мне, Юг… Чьим приказам подчиняется Лапэн?
— Да ясно, ничьим, — усмехнулся Юг. — Пока не восстанет Де Кад.
Дирк саркастически кивнул.
— Я почему-то так и подумал. Нет, думаю, вы обойдетесь и без меня.
— Как хочешь, — пожал плечами Юг. Он повернулся и повел Гара вокруг костра.
Дирк сидел, следя за их уходом, пережевывая последний кусок. Говорить с Лапэн не было никакого смысла: он искал высшего лидера мятежников, а она явно им не являлась. И никто им не являлся…
Кроме Де Када…
— Добрый вечер, иноземец.
Дирк, мгновенно насторожившись, поднял взгляд.
Худощавый старик с тонзурой и в монашеской рясе сел рядом с ним, дружески улыбнувшись. Дирк помимо воли улыбнулся в ответ.