— Вы крайне пессимистичны, — заверил его священник. — По моей оценке, их по меньшей мере двенадцать тысяч.
— И который отряд самый большой? — кивнул Дирк.
— Да этот самый, — улыбнулся позабавленный священник.
— Разве вы не ожидали этого от ближайшего к королевскому граду?
— Обыкновенных изгоев — нет, — рассудительно ответил Дирк. — Но людей с фольклорной культурой, жаждущих революции путем партизанской войны… Да, конечно. Следует ли мне спрашивать, чьим приказам подчиняются эти отряды?
— Нет, вы это уже угадали, — уголки рта отца Флешье растянулись в улыбке. — Все признают верховенство этого отряда.
— А это значит, Лапэн, — Дирк тяжело вздохнул. — Полная армия для атаки на пэров, если призовет Де Кад.
— Когда призовет Де Кад, — спокойно поправил священник.
Дирк ощутил внезапную пугающую уверенность, что он никогда не найдет способа привести в движение это терпеливую крестьянскую армию.
Спокойствие ночи внезапно разорвал пронзительный свист. Изгои повскакали на ноги, глядя на восток, оттуда прозвучал сигнал. Ропот подымался и падал, как прибой, с тонкими вкраплениями звуков постукивания дерева, когда мужчины и женщины пристегивали колчаны и разбирали луки.
В круг света вбежал гонец и дико огляделся кругом.
— Лапэн!
Предводительница двинулась вокруг света, словно гребень волны.
— Говори! Что движется?
— По меньшей мере, сотня солдат! — выкрикнул гонец, стремительно поворачиваясь к ней. — А во главе их — сам пэр Кор!
— Кор! — сплюнул Юг, и изгои подхватили это словно, передавая его из уст в уста, словно ощетинившегося дикобраза, являющегося предметом спора, кто его хозяин.
— Почему он едет сюда сам? — прогромыхала Лапэн.
— Почему же еще? — Гар раздвинул плечом толпу и стал рядом с ней. — Судя по всему, что я слышал, побег с Игр — ход, не совсем рассчитанный на то, что власти потеряют интерес к нему.
Он посмотрел на Дирка.
— По-моему, нам стоит подумать о перемене климата.
— Мы все должны об этом подумать, — кисло заметила Лапэн, и вся армия принялась собирать свое хозяйство.
— Нет, подожди! — выступила вперед Мадлон. — Их только сотня, а нас вдвое больше, почему бы не взять их?
— Да! — воскликнул Юг. — Рассеяться, но только до границ этой поляны. Потом дать им время прибыть, а когда последний окажется на поляне — пустить стрелы. Скосить их!
— Винтовки, — тихо указал отец Флешье, но Юг отмахнулся от этого возражения:
— У них не будет времени.
— Почему бы и нет! — воскликнула Мадлон. — Если мы возьмем их — пэра Кора! Мы одним ударом сразим самого жестокого своего преследователя!
— Благочестивое пожелание, — признал отец Флешье. — И все-таки в нем отсутствует привкус мудрости.
— Почему? — взревел Юг. — Мы возьмем их всех, никто не сможет уцелеть и сбежать! Никто не проведает об этом. Никто не сможет узнать — кроме нас!
— Хорошо задумано, — одобрил священник. — Но всякий замысел может пойти наперекосяк, а если один ускользнет и принесет в столицу известие…
— Как? — перебил Юг. — Какой солдат может убежать и спрятаться в нашем собственном…
— Хватит, — сказала Лапэн, негромко, но с вескостью торта для новобрачных, и спор мгновенно утих. Все молча повернулись к ней. — Мы скроемся, — решила она.
Над поляной повисло натянутое молчание.
— Почему? — взорвался Юг. — Черт побери, женщина! Сколько шансов на это!
— Ни одного, — с глубоким спокойствием ответила Лапэн. — Разразится война, а Колокол еще не прозвенел.
Юг стоял, уставившись на нее в подавленном молчании. Затем он отвернулся с мрачным видом и снял с огня котелок. Мадлон задержалась на мгновение дольше, прожигая яростным взглядом старую женщину, но Лапэн обратила на нее гранитный взгляд, и Мадлон, покраснев, отвернулась.
Парализованный Дирк уставился на них. Всего одно слово этой левиафанихи, и целая крестьянская армия швырнула по ветру верную победу. Он увидел мысленным взором огромную и готовую армию, вытянувшуюся вдоль и поперек королевства, вооруженную и изготовившуюся к нанесению удара — и замершую, неподвижную, как лед, потому что Слово не было произнесено. И не потому, что это невозможно — а потому, что уста, которые должны были произнести его, превратились в пыль и прах пятьсот лет назад.
Рука сжала его плечо, резко выведя из транса.