— Я уверен, что они не могли, — сарказм сержанта так и пер наружу. — Но, как ни нелепо это может показаться, мы, солдаты, обязаны принимать во внимание, что даже вы, человек в рясе, может быть, пытаетесь протащить мимо нас опасных преступников.
— Нет! — отец Флешье выглядел в достаточной степени возмущенным. — Неужели среди ваших начальников действительно осталось так мало веры?
— Именно так, — посетовал сержант, — но не нам спрашивать, почему, брат.
— Сержант, — мягко укорил его священник, — я же мирный человек.
Дирк вспомнил о стрелах, но держал язык за зубами.
— А мои начальники, боюсь, нет, — заметил сержант.
Тон отца Флешье сделался более резким.
— Сержант, если вы заденете находящихся под защитой священника, то заслужите неудовольствие Всемогущего.
— В этом есть доля истины, — задумчиво произнес сержант. — Но если не тронем их, заслужим неудовольствие пэра Кора, которое, вероятно, проявится раньше, чем божье.
— Но продлится совсем не так долго.
— В этом тоже есть правда, — сержант сердито посмотрел на Дирка, впавшего в увлеченное изучение частиц земли на дороге.
Мадлон посмотрела на него, широко раскрыв глаза, чуть ли не обожающим взглядом.
Сержант выпрямился в седле с видом человека, принявшего трудное решение.
— Что ж, ладно, отец, мы не станем вмешиваться в действия клириков. Мы позволим вам отвести ваших подопечных в Бедлам.
— Благодарю вас.
— Фактически, — продолжал сержант, — наше уважение к вашей вере и сутане столь велико, что мы даже проводим вас.
— О, — отец Флешье поджал губы, с миг обдумывая это предложение. — Я вам признателен, но… наверняка ведь это слишком хлопотно для вас.
— Вовсе нет, вовсе нет, — дружелюбно возразил сержант. — В конце концов, не можем же мы теперь оставить вас на милость разбойников, не так ли?
Солнце уже садилось, когда священник привел сумасшедших к приюту Святого Ортикона. За ними, правда, следовала тройка облаченных в сталь солдат. Их сестра нежно поцеловала их со слезами на прощанье и прошептала между поцелуями:
— Не падайте духом, сколько можете. Мы как-нибудь вызволим вас. Я просто не могу сказать, как скоро…
Затем она отошла, прощально подняв руку, в то время как священник благословил их, а служители препроводили с солнечного света в сырой холодный мрак, наполненный вонью немытых тел и экскрементов.
Они остановились в дверях, невольно отпрянув от ударившего по ним кромешного ада стонов и завываний. Глаза Дирка пытались приспособиться к мраку. Света из расположенных высоко на стенах немногих маленьких окошек — зарешеченных отверстий, проделанных в граните в десяти метрах над ними проникало совсем мало. К тому времени, когда лучик света просачивался до пола, он рассеивался в неровном мраке, из которого выступали острова бледных тел, наряженных в лохмотья и грязь. Некоторые из этих островов постоянно двигались, медленно взбалтывая мрак.
Служители потащили их вперед, и когда они проходили меж рядов сумасшедших, лежащих на соломенных тюфяках, Дирк видел иногда таких, чьи движения были торопливыми, лихорадочными и совершенно бесцельными, своего рода судорожная пантомима насилия. Дирк попытался отгородиться, внутри своей шкуры, конечно, от всех тех, кто заполнял это длинное узкое помещение, стоя, сидя, лежа или прислонившись к стенам. И каждого держала цепь, некоторых за лодыжки, некоторых за запястья, а другой конец ее крепился к стене. Дирк в ужасе озирался кругом, следуя за служителями, чувствуя себя словно погружающимся в море стонов, отчаянья, воплей ярости и визгливого невнятного смеха.
Он вдруг усомнился в том, что сможет выдержать здесь хотя бы одну ночь. Он был способен только в ужасе наблюдать, как надзиратель приковал цепь к его лодыжке и ушел, оставив их обоих прикованными между согнувшимися у стены ремесленником, зло глядевшим на невидимого гонителя и беспрестанно ругающимся низким ровным голосом, и фермером, приземистым и вялым, сидевшим сгорбясь у стены и медленно жующим болячку на тыльной стороне руки.
— Это сумасшедший дом, — прошептал ошеломленный Дирк.
— Да, — с трудом сглотнул выпучивший глаза Гар. — Не психиатрическая лечебница, не клиника для душевнобольных. Сумасшедший дом. Настоящее истинное средневековое изделие. Бедлам…
Он снова через силу сглотнул.
— Не знаю, смогу ли я выдержать здесь хоть одну ночь…
— Заткнись! — оборвал его, вспыхнув глазами Гар.
На лбу у него выступил холодный пот.
Дирк, озадаченно нахмурившись, смотрел на него — и почувствовал внезапный глухой страх, увидев, как гнев в глазах великана растаял, оставив только муку. Великан выглядел, словно раненый, борющийся с раздирающей ему внутренности жгучей болью, способный держаться только потому, что знает — врач уже идет.