— Все правильно, парень, ты рассчитал верно. Я тебя не трону.
Рот великана растянулся в свободногубой, с опущенными углами рта, улыбке. Он подполз и дернул Дирка за одежду.
— Бедный Гар прохолодасься!
— О, — поджал губы Дирк. — Ты умеешь говорить?
Гар энергично кивнул и подставил ладони, глядя на Дирка с жалким энтузиазмом.
Дирк вздохнул и пошарил в кошельке, достав серебряную монету.
— Деньги — это все, что я могу тебе дать. По крайней мере, ты можешь какое-то время не гулять, пытаясь ограбить путников… Мысль-то заключалась именно в этом, так ведь?
Полная энтузиазма улыбка Гара слетела и растаяла.
— Прыгнуть с рычанием, — не отставал Дирк. — И напугать так сильно, чтобы я считал себя счастливчиком, если у меня всего лишь сорвут кошель? Именно этим ты и живешь, не так ли?
Гар неохотно кивнул, опустив очи долу, словно высеченный щенок.
Дирк тоже кивнул.
— Так я и думал.
Он щелчком подбросил монету, завертевшуюся в воздухе. Великан хлопнул по ней ладонью, промахнулся и стал шарить, ища ее в пыли. Потом поднялся, плотно зажав ее в кулаке размером с бычий окорок, и с ухмылкой от уха до уха.
Дирк мрачно улыбнулся и отвернулся. Ему придется найти другое место укрытия, тревожная совесть воздаст и тревожный сон. Он знал, что не виноват в несчастий Гара, но все равно чувствовал себя виноватым в том, что ничем не мог ему помочь.
Где бы он ни бывал на этой планете, везде ощущал себя виноватым.
Он снова направился к гребню, и чувство вины смешивалось с удовлетворенным, согревающим ощущением своей филантропии и чувством отвращения к себе за поведение, достойное молокососа.
Дирк выбрался из трясины самобичевания, осознав, что слышит за спиной шаги. Он оглянулся. Великан, все еще улыбаясь, шел за ним следом метрах в пятнадцати.
Дирк повернулся и, нахмурившись, оперся о посох. Гар не остановился и продолжал лыбиться.
— Почему ты следуешь за мной? — осторожно спросил Дирк.
— Добрый человек, — с надеждой произнес Гар. — Добрый к Гару.
В мозгу Дирка вспыхнул красный свет: МОЛОКОСОС. С ним уже было такое раньше. Как то к нему привязался щенок, выросший в пса размером с небольшого коня, который прожирал большую часть его жалованья. И, в довершение всего, эта чертова тварь не поддавалась дрессировке.
Нечто подобное происходило и при встречах с девушками, главное, с теми же результатами.
Улыбка Гара искривилась в скорбное выражение:
— Друг?..
— Слушай, — в отчаянии ответил Дирк, — мне не нужен кореш. Я не могу сейчас быть связанным ответственностью. Ты не можешь следовать за мной. Может быть, позже, но не сейчас.
Лицо великана, казалось, скомкалось, нижняя губа вывернулась. Из глаз выжались слезы.
И в мозгу Дирка вспыхнуло подозрение.
Вплоть до этой минуты он все проглатывал — нападение, раскаяние, страх и так далее. Но — слезы?.. Они были неестественны. Все это смахивало на преднамеренную игру для завоевания сочувствия Дирка.
А всякий, у кого хватает мозгов и искусства для устройства преднамеренных слез, не может быть таким уж крупным идиотом. И, если вспомнить, придорожные нищие редко пытались присоединиться к своим благодетелям. Они получали слишком много пинков от прежних своих хозяев.
Дирк выпрямился, положив обе руки на посох, готовый в мгновение ока вскинуть его в оборонительную позицию.
— Ты только что переиграл, приятель, — спокойно сказал он. — Ты не больший идиот, чем я.
Гар уставился на него.
Затем он нахмурился, твердо сжал челюсти, расправил плечи и каким-то образом стал выглядеть умнее — намного. А так же опаснее.
Дирк сглотнул и провел рукой вдоль посоха, готовый немедленно привести его в действие.
Губы Гара стали тонкими от отвращения.
— Ладно, — пожал он плечами. — Игра окончена. Я не буду пытаться загнать в нору неудачную шутку.
— Шутку? — мягко переспросил Дирк. — Игра?
Гар снова нетерпеливо пожал плечами.
— Фигуральное выражение.
— О, да, разумеется, — кивнул Дирк. — Какая игра?
Гар начал было отвечать, но оборвал себя на полуслове и разочарованно поморщился.
— Дважды подряд — сегодня неудачная ночь. Ладно, признаю, я пытался прилепиться к тебе, ища проводника.
Дирк замер и осторожно произнес:
— Местные жители не нуждаются в проводниках. И у местного также есть определенное место. Он либо пэр, либо шевалье, либо кул. В любом случае он не бродил бы где попало, если не изгой. Но тогда он прятался бы в лесу вместе с приятелями из его шайки.
— Весьма проницательно, — пробурчал Гар. — Да, я с другой планеты. Если бы я не хотел, чтобы ты знал это, я бы не сказал «проводника».