А в том бассейне лежали кости человеческие.
Он лежал на огромных каменных носилках — большой, грубо отесанной плите в метр высотой и в два с половиной длиной. Скелет казался почти таким же крупным, как и его ложе. Он принадлежал великану — ростом где-то в два метра или около того, и сантиметров девяносто в плечах. Но уложили его распростертым. Левая сторона черепа была проломлена, грудная клетка раздавлена, таз расколот, а все длинные кости рук и ног сломаны, по меньшей мере, дважды. Он стал коричневым и покрылся коркой от древности.
Рядом с ним лежал посох в два с половиной метра длиной и десять сантиметров толщиной, покрытый медью на концах, а также там, куда естественно поместил бы руки человек таких размеров. Он был сломан пополам, отломанные концы лежали в нескольких дюймах друг от друга.
Дирк стоял, уставясь, приведенный в трепет торжественной, безмятежной естественной красотой пещеры.
Затем он медленно двинулся вперед, таща за руку Гара. Великан побрел за ним. Мадлон прошла мимо него и опустилась на колени возле каменной плиты. Один за другим изгои последовали ее примеру, даже отец Флешье опустился на колени.
Дирк подошел сзади к Мадлон и встал, глубоко задумавшись, начиная понимать, против чего он выступает. Суеверие — одно дело, но когда оно приобретает масштабы религии, оно, можно считать, на практике несокрушимо.
Мадлон медленно подняла голову с торжественным выражением на лице.
— Ты желал найти нашего вождя. Вот он лежит перед тобой.
Дирк постоял, глядя на нее, а затем закрыл глаза и отвернулся.
— Я угадываю твои мысли, — тихо произнес позади наго отец Флешье. — Будь уверен, это — Де Кад. Эта уверенность дошло до нас от тех, кто положил его сюда. А потом — кто еще может быть такого роста, со всеми переломанными костями тела? И кто еще может лежать рядом с этим посохом?
Дирк с минуту давал этим сведениям дойти до сознания, а потом обратил задумчивый взгляд на посох. Это был поистине посох великана. Медные обручи, служившие, должно быть, рукоятками, достигали пятнадцати сантиметров толщины. Дирк свел брови. А вот это странно — металлические рукоятки не обеспечивали хорошего сцепления с руками. И сломанные концы… Дирк опустился на колени, чтобы посмотреть поближе. Там сверкнули маленькие кусочки чего-то. Он протянул палец…
— Смерть! — выругался Юг, схватив его за руку, а отец Флешье поддержал его:
— На этот посох наложено проклятие, друг Дюлэн.
Дирк поднял голову и посмотрел в глаза священника.
— Я не… верю… в проклятия.
— А в это — поверь, — посоветовал священник. — Тот, кто попытается взять посох Де Када — и кто попробует соединить эти разломанные половинки — умрет.
Он поднял руку, предупреждая возражения Дирка.
— Это не праздная угроза, друг мой. За минувшие века это случилось трижды. Три раза люди, делавшие это, считавшие, что они достойны взять посох Де Када и возглавить нас, пробовали это сделать, и три раза их поражало на месте ударом молнии.
Дирк хотел было язвительно ответить, но ответ почему-то застрял.
— Он — смерть, — согласился нахмурившийся Юг.
И Дирк вспомнил, что, если даже он и не верил в проклятия, то люди верили. Если он хотел оставаться и дальше с ними в хороших отношениях, то ему придется соблюдать их табу. Рот его растянулся в тонкую прямую черточку, он закрыл глаза и кивнул.
— Не беспокойтесь, я не прикоснусь к ним.
Затем он нагнулся повнимательнее рассмотреть рваные концы посоха. Крошечный отблеск золота, и еще один, и еще… Он пригляделся к другому разлому, увидел схожие металлические отблески, размещенные равномерно по окружности, и один побольше, в центре. Он задумчиво кивнул. Электрические контакты, вероятно, для молекулярных цепей… Нет… Пятьсот лет назад таких еще не было, но были интегральные схемы, и, как он помнил, их даже умели делать в микроскопических масштабах. Все семь сантиметров толщиной, два с половиной метра длиной… Да, в этот объем можно упаковать целую уйму цепей, хватит для компьютера. Не очень умного, но все же… Да, посох Де Када был некогда мощным снадобьем. Очень мощным.
И внезапно он поверил в проклятие. Конденсаторы тоже могли быть весьма маленькими, так же, как и атомные батареи. Соедини вместе не те контакты, и… Он с содроганием встал.
— Не беспокойтесь, отец, я оставлю эту штуку в покое.
Священник испустил огромный вздох облегчения.
— Я очень рад это слышать, друг мой, ибо ты должен остаться здесь, ты, Мадлон и твой рослый друг, пока пэр Кор и его войско не ускачут подальше.