— Разве мы не все тут останемся? — удивился Дирк.
Юг встал, покачал головой.
— Мы пришли только преклонить колена перед Де Кадом, освежиться и возобновить свою решимость. Теперь мы вернемся вниз наблюдать. Если охотники чересчур приблизятся, мы сможем выскочить на открытое место и увести их отсюда.
— Но если вы это сделаете, они вас поймают.
Юг твердо посмотрел ему в глаза.
— Они не должны найти этого места, друг Дюлэн. Если мы погибнем, значит, погибнем.
Дирк молча уставился на него. Затем встряхнулся.
— Тогда почему нам с Гаром не погибнуть вместе с вами? Именно нас ведь они и ищут.
Юг выдержал его взгляд.
— Я не полный дурак, друг Дюлэн. Я знаю, которого из нас двоих можно заменить другим человеком, а которого нельзя.
Он еще с миг поглядел Дирку в глаза, а затем повернулся и вышел, чеканя шаг, вслед за изгоями.
Отец Флешье задержался.
— Я пойду с ними и вернусь сообщить вам, когда путь будет чист. А ты позаботься об этом великане, твоем друге, — тут он свернул за каменную арку и пропал из виду.
Дирк с миг глядел ему вслед, затем нашел пригодный валун и со вздохом уселся, давая своему беспокойству скатиться с него. Он посмотрел на Гара, туда, где великан сел неподалеку от плиты, уставясь невидящими глазами на скелет. Стены, наполненные вековым эхом мучений, загнали его разум в подполье. Дирк гадал, какое эхо хранили эти стены…
Шорох ткани, и, подняв взгляд, Дирк увидел грациозно садящуюся рядом с ним Мадлон.
— Да, — прошептала она, наблюдая за Гаром, — это терзает тебе сердце, не так ли? Человек, столь полный жизни, столь гордый и столь сильный, за одну ночь превратился меньше чем в младенца.
Дирка пронзил укол вины, он размышлял вовсе не об этом.
— Кажется иногда, что ему лучше было бы умереть. Это могло бы быть милосерднее…
Она зажмурила глаза, кивнула и сжала ему руку. Дирк ощутил горячее шипение ревности и гадал, насколько сильное чувство она испытывала к великану.
Она посмотрела на него.
— Как это произошло?
Рот Дирка скривился, словно он хлебнул сока алоэ.
— Это неприятная история… — а затем посмотрел на Гара и оборвал фразу, схватив ее за руку.
Она обернулась и посмотрела, нахмурив брови, а затем тоже выпучила глаза.
Гар поднял камешек и держал его в футе от лица, уставясь на него. Покуда они следили за ним, он медленно и методично положил его и выбрал другой.
— Может, к нему возвращается разум? — выдохнула она.
Дирк медленно кивнул.
— Похоже, что да, — улыбаясь, повернулся он к ней. — Дело в чистоте этого места, оно никогда не знало ничего, кроме благоговейных мыслей.
— Мыслей? — озадаченно переспросила она. — Какое это отношение имеет к его безумию?
— Я думаю, он психометрист, — медленно произнес Дирк. — Он слышал мысли, накопленные в стенах помещения, чувства людей, что были там, всех людей, когда-либо бывших там. И если посадить подобного человека в Бедлам, где никогда не бывало ничего, кроме ярости, отчаяния, ужаса и замешательства…
— Да ведь тогда он наверняка сойдет с ума! — выдохнула она, уставясь ему в глаза, и он увидел закрадывающийся в ее глаза ужас.
— Не безумие ужаса, — быстро объяснил он. — Я думаю, дело скорее в том, что его разум спрятался, отступил в дальний угол мозга и обнес его стеной, чтобы защитить себя от внешнего воздействия до тех пор, пока он не окажется в более благоприятной обстановке.
— Ну, конечно же! — глаза ее в удивлении расширились. — И он находится теперь в таком месте, не так ли? В мирном месте, куда целые поколения кулов приходили засвидетельствовать свое уважение…
Дирк кивнул.
— Мир и благоговение этого места вытягивают его.
Он взглянул через плечо на Гара — великан нагнулся вперед и положил руку на гигантский кристалл кварца.
Дирк ударил кулаком по ладони.
— Черт побери! Мне-то следовало понять, что это надвигается! У меня имелась дюжина нитей — как он в первую очередь вообще сумел найти меня, как задаваемые им вопросы совпадали с тем, что я в это время думал, как быстро он подцепил обычаи заключенных на Арене, как легко он смог всего за несколько дней вписаться в их отношения до такой степени, что они избрали его предводителем! Это должно было бы мне сказать, что он по меньшей мере телепат, и мне следовало бы сообразить, что случится с ним в Бедламе!
— Никакой человек не мог столько предвидеть.
Дирк поднял голову, пораженный теплотой и нежностью в ее голосе. Глаза ее наполнились слезами, но лицо ее выражало нежность, чуть не потрясшую его и отнявшую дыхание из-за приданой ей этой нежностью необыкновенной красоты.