Через некоторое время, все еще думая, медленно кивнул:
— Сколько кораблей?
— Двадцать один — по одному на каждую провинцию и два на Альбемарль. Поверь мне, этого хватит.
Довольно долго Де Кад молча смотрел на него. А затем спросил:
— У вас есть собственный боевой план?
Дирк кивнул.
— Хочешь узнать его в деталях?
Де Кад в отвращении поморщился.
— Не считай меня полным идиотом, Дюлэн. Действуйте, как запланировали, я не сомневаюсь, что ваша стратегия проистекает от Волшебника, так же, как и моя. Они состыкуются. Что же касается времени, приведите их на заре — пусть все двинутся сразу.
— Мы сможем поднять страну к полуночи, — сказал Дирк.
Де Кад вылупил глаза.
— Что же ты сразу не сказал? Если ты можешь… ты уверен?
Дирк подчеркнуто кивнул.
— Тогда сделайте это, клянусь всеми святыми! Пусть все начнется в полночь, насколько же больше пэров будет захвачено врасплох! Спустите к тому времени все корабли, за исключением двух для Альбемарля. Пусть те летают невидимыми, пока я не позову их!
Дирк кивнул, снова обратившись к микрофону с полной скрытого ликования улыбкой.
— Поправка к предыдущему сообщению: кулам свалить пэров в полночь. Приземлите к тому времени также корабли, за исключением двух над Альбемарлем.
— Принято, что-нибудь еще, Дюлэн?
Де Кад покачал головой, сверкая глазами.
— Больше ничего, капитан.
— Принято и записано, — голос капитана вдруг потеплел и стал возбужденным. — Отлично сработано, Дюлэн! Будь у нас орден, ты бы его получил! Как же ты нашел все-таки лидера?
Дирк начал было отвечать, но потом круто оборвал себя.
— Э… я не смог этого сделать, — медленно произнес он. — И поэтому создал его!
И прежде чем капитан смог еще что-нибудь сказать:
— Конец связи.
ГЛАВА 12
Когда солнце садилось за деревней, кул — «старейшина», которому явно перевалило за пятьдесят, вел с полей домой свою рабочую бригаду. Шагая, они пели неспешную балладу с тяжелым ритмом — рабочую песню, которую любой пэр счел бы чистой чушью. Даже цифры не имели смысла.
Когда они пели, из придорожных зарослей вышел еще один кул в точно такой же пропыленной тунике, как и у них, и пристроился к строю. Никто, казалось, не заметил этого, но воздух вокруг словно зарядился от напряжения.
Новоприбывший, не ускоряя шага, добрался до шедшего впереди. Старейшина взглянул на гранатовое кольцо на руке незнакомца и отвел взгляд.
— Какие известия, Небесный человек?
— Позвонили в Колокол. Свалите своих пэров в полночь, а потом отправьте людей к Альбемарлю.
Старейшина задумчиво кивнул и снова затянул песню. Артель потопала дальше домой, словно ничего не произошло, и там, где неподалеку от деревни тропы касается участок леса, незнакомец тихо ускользнул.
Кулы вошли в круг крытых соломой хижин, так, словно это был обычный вечер. Каждый направился в собственный дом, но с каменным выражением лица. Затем деревня приступила к ужину и пересудам в дверях, к ремонту инструментов и одежды, как всегда, покуда солнце не кончило закатываться и не появились первые звезды. Когда свет исчез, все семьи вернулись в дома, и деревня уснула — немногим больше девяноста душ.
Чуть позже из хижин начали выскальзывать молодые люди, один за другим, и исчезать в полях. Когда они добрались до открытого пространства, то пустились бежать легким размеренным шагом, рассчитанным на длинные дистанции. Было их, наверное, всего девять, и все двинулись в разных направлениях.
Старейшина близлежащей деревни проснулся в бархатной темноте. Звук раздался вновь — тихий ровный стук. Лицо старейшины сделалось непроницаемым, он поднялся со своего тюфяка.
Открыв дверь, он увидел высокого молодого кула, освещенного со спины, тяжело дышащего. Старейшина нахмурился.
— Жак, сын фермера из Тьерры, — проворчал он — между его собственной деревней и ее ближайшей соседкой в поместье рядом особой дружбы не было. — Ты глупее, чем я думал, коль бегаешь по ночам.
— Де Кад позвонил в колокол, — выдохнул юноша. — Свалите своего пэра в полночь, а потом отправьте людей к Альбермарлю.
Лицо старейшины окаменело. Затем он просто посторонился и проворчал куда добрее: