— Заходи. Ты, бедняга, должен поесть и напиться.
Парень зашел, благодарно улыбаясь, дверь за ним закрылась. Чуть позже сын старейшины выскользнул из хижины и пошел от двери к двери.
В скором времени девять молодых людей пустились бежать в поля, все в разных направлениях.
К тому времени, когда связной отправился домой, была уведомлена восемьдесят одна деревня, и каждая отправила еще девять гонцов.
Отряд Де Када скользил по темному лесу, производя не больше шума, чем вызывает свежий ветерок — за исключением Дирка. Тот чувствовал себя крайне смущенным. Казалось, он не мог шагнуть, не наступив на прут. Он предавался чувству самоуничижения, когда прозвучало тихое гудение, не громче, чем от сверчка.
Де Кад, шедший непосредственно впереди него, остановился и нахмурился через плечо.
Дирк выковырял камень из кольца, приставил его к уху и отстучал «Слушаю» на растрепанном конце своего веревочного пояса.
— Все агенты доложили о выполнении задания, — уведомил его голос капитана. — Каждый поднял по тревоге по меньшей мере одну деревню — пятьдесят деревень в каждой провинции, тысячу в целом.
Дирк нахмурился, когда отстукивал «понял»: это не казалось особенно большим на 250 000 квадратных миль.
— Наши агенты подняли по тревоге пятьдесят деревень в каждой провинции, — уведомил он Де Када.
Шедшая рядом с ними Лапэн удовлетворенно кивнула.
— А каждая из них сообщила девяти другим деревням, и каждая из них еще девяти. Я сомневалась, Дирк Дюлэн, но ты говорил правду — к полуночи и впрямь все восстанут.
— Предпочтительно смотреть на это именно так, — Дирк онемел, как-то раньше его не поражал масштаб всего этого дела.
— Я не могу поверить, что это и впрямь началось, — выдохнула Мадлон.
— Поверишь, когда увидишь кровь, — хмыкнул Де Кад.
Кулы из всех деревень поместий Луврэ собрались, перешептываясь и нервно расхаживая, на большом лугу, окруженном лесными делянками, как раз перед замком пэра. Время от времени они беспокойно посматривали на небо, но луна спрятала свое лицо, а звезды взирали друг на друга, не волнуясь о людях.
Внезапно воздух наполнился низким глухим гудом. Все головы вскинулись, изогнув шеи и наблюдая, как звезды заслоняет все увеличивающийся эллипс. По рядам собравшихся пробежал ропот страха и благоговейного ужаса, они выпучили глаза. Затем пятно на небе исчезло и шлюпка с черного корабля опустилась на луговую траву поблизости от них. Гуд прекратился, кулы стояли, полные трепета, и молча пялились на корабль.
Затем из их глоток со свистом вырвалось выкрикнутое шепотом «ура», и они прыгнули вперед, побежав к кораблю. Когда они подбежали, прямоугольная секция в борту корабля откинулась вперед, яркий свет проложил дорожку через луг. Кулы остановились, неуверенные, ощущая уколы суеверного страха, и перешептывались.
На фоне света появилась высокая худощавая фигура в облегающей черной одежде, обозрела их, а затем шагнула на луг. Позади нее появился другой человек с кубом примерно в полметра в руках. Он поставил его и обернулся взять другой такой же у появившегося в люке третьего человека.
Первый вышедший взломал ящик и вынул лазерпистолет. Он протянул его рукоятью вперед ближайшему кулу. Поколебавшись, кул взял его, а небесный человек вытащил следующий.
Со стоном восторга кулы прихлынули к чему.
В двухстах милях от этого места пэр Пропэн покончил развлечения со своей наложницей на этот вечер и, перевернувшись на бок, уснул. Девушка лежала, старательно сохраняя на лице нейтральное выражение, прислушиваясь. Даже после того, как услышала глубокое ровное дыхание сна, она все еще ждала, но ее прекрасное лицо постепенно искажалось ненавистью и отвращением. Наконец, уверившись, что пэр крепко спит, она поднялась, скользнула к его гардеробу и вытащила из ножен на окованном металлом кожаном поясе кинжал с инкрустированной драгоценными камнями рукояткой.
Она проскользнула обратно к его стороне постели через единственный луч лунного света и постояла, глядя на него. Медленно улыбнулась и, подняв кинжал, вонзила его точно в цель.
На юге, в высоком, обнесенном рвом замке пэра Кювье, двое часовых стояли, опираясь на копья, перед дверью спальни пэра.
По коридору осторожно подошел дворецкий и остановился шепнуть что-то на ухо часовому постарше. Лицо часового помрачнело, и он коротко кивнул. Дворецкий учтиво поклонился и удалился.
Младший часовой нахмурился.
— О чем речь?
— Могут быть неприятности, — медленно проговорил часовой постарше. — Но не такие, чтобы беспокоить его Пэрство. Ступай в караульную и вели сержанту Гарстангу явиться сюда с пятью отборными солдатами.