Юг, Лапэн и Мадлон подошли к Де Каду, сидящему в одиночестве на бревне. Дирк поднял голову, увидел их и поспешил присоединиться к ним.
— В Альбермарль прибыло пять тысяч пэров и их ратников, — сообщила Лапэн, когда он подошел. — Раньше там было около тысячи, теперь шесть.
Де Кад кивнул.
— Как насчет их кулов?
— Они ушли из города, когда позвонил Колокол, — доложил Юг. — Хотя и жаждали остаться и наброситься на своих пэров.
— Нет, — твердо покачал головой Де Кад. — Нам надо иметь для наших крыс западню с приманкой.
Юг пожал плечами.
— Большинство из них здесь, среди нас. У нас одиннадцать тысяч кулов в этом лесу и развернутых по полям вокруг да около.
— Одиннадцать тысяч на шесть? — нахмурился Дирк. — Неважное соотношение сил, когда у них есть лазерные пушки.
— Их пушки не могут стрелять прямо вниз, — покачал головой Де Кад. — А мы очутимся под стенами, прежде чем они сообразят, что мы явились. И их пушки станут нашими, прежде чем они поднимут тревогу.
Дирк нахмурился еще мрачней.
— У тебя нет особой веры в их часовых, не так ли?
— Она невелика, но у меня есть большая вера в моих изгоев. — Де Кад повернулся к Югу: — Вы определили, как установлены их пушки?
— Да, у нас здесь теперь много королевских солдат, — говоря это, Юг немного нервничал: старые привычки умирают тяжело. — Пушки не развернуть.
Дирк раздраженно поморщился.
— Тогда мы можем только захватить их, но не сможем применить для очистки двора замка.
Лапэн пожала плечами.
— Мы будем действовать достаточно хорошо, Главный Мастер. Коль скоро наши изгои взберутся на стены и снимут часовых, они смогут стрелять по двору из своих новых лазеров.
— А пэры смогут стрелять по ним из центральной башни, — сурово заметил Де Кад. — И все же это будет каким-никаким, а прикрытием, и оно может дать время кулам атаковать ворота.
— Мы их им откроем, — пообещал Юг и усмехнулся. — Будет славный бой в королевском большом зале.
— И во дворе, — указал Де Кад. — Коль скоро там окажутся наши же люди, мы не сможем стрелять по нему.
— Так же, как и пэры, — мрачно заметила Лапэн. — Не беспокойся, наши огненные лучи не дадут им высунуться из окон башни.
Де Кад сардонически кивнул.
— И поэтому они выйдут встретить нас с распростертыми объятиями. — Он повернулся к Дирку: — Вот тогда-то и должны упасть ваши Башни, чтобы нагнать на них страху.
— Не сработает, — покачал головой Дирк. — Они поймут, что мы не будем стрелять по своим.
— Но мы будем, — резко бросила Лапэн.
Дирк уставился на нес.
Огромная женщина нетерпеливо пожала плечами.
— Если мы погибнем, значит, погибнем. Смерть в бою или смерть по прихоти пэра — какая разница?
— Это источник нашей силы, — согласился Де Кад. — Все наши люди разделены на отряды и назначены капитаны и лейтенанты?
Юг кивнул, а Мадлон добавила:
— У нас есть план замка, составленный по воспоминаниям слуг. Каждому взводу назначен свой коридор, а каждому отряду — своя палата.
Дирк слушал, онемев, пытаясь решить, фанатизм ли это или логика военной тактики.
Де Кад кивнул.
— Тогда, значит, все готово — за исключением одного.
Дирк вышел из своего ошеломленного состояния.
— Не могу представить, чего?
— Короля, — глаза Де Када вспыхнули.
Дирк уставился на него.
— Мы должны взять короля. — Де Кад встал и принялся расхаживать. — Это краеугольный камень плана Волшебника. Даже если мы перебьем всех пэров, но оставим в живых короля, он может сбежать, и вокруг него соберутся силы.
Дирк подумал о межпланетных флибустьерах и солдатах удачи и понял мудрость Волшебника. Если король сбежит и сумеет передать известие на чужие планеты, то налетит целая армия наемников отвоевывать для него королевство — и, как бы по чисто случайному совпадению, и для себя.
— Но если мы возьмем его, — продолжал Де Кад, — и покажем его связанного пэрам, они могут пасть духом и капитулировать.
Дирк почесал за ухом.
— Я бы не стал возлагать на это слишком больших надежд. Они мне кажутся весьма независимой компанией. Более того, я не думаю, что найдется хотя бы один среди них, кто не посмотрит с удовольствием, как вешают короля, если это сэкономит ему хоть несколько грошей.
Де Кад пожал плечами.
— В таком случае мы убьем его, и дело с концом. И все же попробовать стоит.
Дирк гадал, не был ли он единственным человеком, не нажившим мозолей на своей совести.