— Только один, — подтвердил Дирк. — Видишь ли, наши повелители и хозяева в своей бесконечной мудрости решили не брать с собой личного багажа, такого, как люди, могущие не согласиться с ними, поэтому тот корабль был предназначен исключительно для людей, которым до тошноты надоело быть не в состоянии устроить все по-своему. Их насчитывалось около двух тысяч — по крайней мере, анналы говорят о шестистах семьях. Плюс, конечно, достаточно спермы и яйцеклеток в холодильнике для предохранения от слишком сильного инбридинга.
— Конечно, — проворчал Гар. — А кулы? Две тысячи — это полная загрузка корабля, или так было несколько поколений назад? При расчете по сто фермеров на содержание каждого пэра…
— Двести, — перебил сахарным тоном Дирк. — Ты забываешь о таких незаменимых вещах, как дворецкие, кухарки, горничные, конюхи и цирюльники.
Гар кивнул.
— Примерно полмиллиона.
Дирк покачал головой.
— Двенадцать.
Гар застыл на месте, уставясь на него.
Дирк отвернулся, глядя на жителей деревни.
— Ты видел, что носят эти люди на спинах под одеждой? Ты когда-нибудь видел, как их секли?
— Видел, — буркнул Гар. — Заглавную букву «К».
Дирк кивнул.
— Клеймо рабства. Их клеймят, когда они достигают половой зрелости — ты можешь назвать это нашим обрядом перехода. Не то, чтобы мы выбирали его… — он оборвал речь, задумавшись. — У меня его, конечно, нет, я сбежал прежде, чем…
Он стряхнул с себя мрачное настроение, вызванное воспоминаниями, и посмотрел на Гара.
— Ты знаешь, что означает эта «К»?
— Ну, — нахмурился Гар, — я полагаю, «кул». Это местный термин для обозначения крестьян, верно?
Дирк кивнул.
— Она может обозначать «кул». Но она означает также и кое-что еще — «клон».
Гар в шоке уставился на него.
— Да, — тихо подтвердил Дирк, — они сделали именно это. Они привезли с собой двенадцать слуг, только двенадцать — как они обманули их, одному небу известно. Как только они приземлились, они взяли у каждого из них кусочки кожи и сделали клоны, потом склонировали клоны — сотни их, сотни тысяч, до тех пор, пока каждый пэр не получил столько слуг и подданных, сколько ему хотелось, — он остановился и глубоко вздохнул. — Так-то и возник народ.
Гар медленно повернулся, оглядывая жителей деревни.
— Не удивительно, что все вы выглядите одинаковыми.
— Да, неудивительно. Очень действенно, не так ли? Можно определить место человека в жизни, всего лишь посмотрев на него. Широкие, приземистые — это фермеры, как большинство здешних. Попадающиеся иногда высокие мускулистые — ремесленники, кузнецы или плотники. Они просто завербовали одного с наклонностями к механике и штамповали копии, пока не получили достаточное число. Потом есть семейство дворецких, купцов, конюхов, солдат, лесорубов, рыбаков — ах, да, давайте не забывать дам: кухарок, горничных и домохозяек — и все налажено, — он продемонстрировал Гару сахарную улыбку. — Красиво, не правда ли?
— Бесчеловечно, — пробурчал Гар.
Дирк кивнул.
— И это тоже, — он повернулся, пройдясь взглядом по улице. И застыл, напрягшись. — Ну, вот, сейчас ты встретишься еще с одним семейством — солдат. Вместе с истинным шевалье, представленным местным сенешалем.
Гар поднял голову.
К ним ехали рысью пять человек, четверо в стальных шлемах и кольчугах, а позади невысокого роста стройный человек с волнистыми золотистыми волосами, одетый в голубые штаны и пурпурный камзол.
— Ты можешь назвать его гибридом, — тихо пояснил Дирк. — Можешь… если хочешь быть вежливым. Видишь ли, мы привезли с собой все наилучшие аспекты земной аристократической культуры — то есть наилучшие для них. Включая «право первой ночи» и право схватить любую кулку, соблазнить ее или изнасиловать, если она не поддается соблазнению. В любое время, когда захочет. А незаконное потомство они называют шевалье и делают их рыцарями и сенешалями для управления деревнями.
Гар кивнул.
— А как они называют бастардов от кулов и женщин-пэров?
— Мертвецами, — ответил чересчур весело Дирк. — Родительницу обычно тоже.
Сенешаль подъехал и натянул поводья. Его солдаты — тоже, но сумели дать своим лошадям немного разбрестись, мило окружая путников.
Дирк безразлично наблюдал за ними. А затем повернулся к сенешалю.
— Добрый день, сенешаль.
— Добрый день, — любезно ответил тот. — Вы, кажется, устали. Долгим ли был ваш путь?
— Весьма, — Дирк гадал, что бы сказал сенешаль, если бы знал то, что вполне мог знать. — И утомительным — мы не нашли никакого убежища прошлой ночью, и нам волей-неволей пришлось идти до рассвета.