Тогда Доминьи обернулся с саркастической улыбкой.
— Чего ты ожидал, Дюлэн? Благодарности?
Дирк мог только молча глядеть на него.
— А что насчет меня? — спросил громыхающий голос из тени.
Все глаза обратились к северо-западному углу.
Гар стоял со сломанными половинками посоха в руках, пристально глядя на Лапэн.
Он вышел вперед, к подножью помоста.
— Что насчет меня? Я тоже не имею никакого голоса здесь среди вас?
— Ты — Де Кад, — выдохнула Мадлон с глазами, полными блеска и поклонения, и Лапэн, как эхо повторила ее слова:
— Ты — Де Кад. Твой голос всегда будет услышан. — Она поднялась с величественностью горы и шагнула в сторону, уступая место: — Иди, займи свое судебное кресло здесь среди нас, оно — твое, так же, как и последнее слово в любом решении наших дел, если ты пожелаешь этого. Ты — Де Кад. Де Кад.
— Нет, — резко бросил Гар.
Двор поразила полная тишина. Все глаза были прикованы к великану. Он поднял сломанные половинки посоха.
— Де Кад жил в нем. Он сломан, Де Кад исчез. Я снова стал лишь собой, человеком, которого вы знали как Гара.
Глаза Лапэн расширились, а у Мадлон стали огромными и трагически блестели. Но пока Дирк следил, она сумела робко улыбнуться сквозь слезы, глядя на Гара с теплотой и доверием.
— Есть еще кое-что, — мрачно, с горькой улыбкой сказал Гар. — Я говорил об этом, вы это знаете. Я — иноземец. А теперь — буду иметь голос на ваших советах?
— Нет, — ответила Лапэн так, словно из нее вытягивали слова клещами.
Гар кивнул, словно довольный этим горьким ответом.
— Никакого голоса для человека, давшего вам победу, неся в себе Де Када?
— Перестань мучить нас! — выкрикнула Лапэн. — Ты знаешь, что ты заслужил это, но ты же знаешь и то, что мы не можем этого дать!
Гар медленно кивнул, вытягиваясь во весь рост, сжав рот в мрачной удовлетворенной усмешке.
— Да, я это знаю и сейчас освобожу вас. Знайте же, что моя фамилия — Д’Арман и что я сын младшей ветви знатного рода.
Кулы замерли, уставясь на него. Затем из толпы пэров послышалось медленное шипение. Сторожившие их подняли взгляды, сжимая оружие, но огонь в глазах пэров поблек до тусклого свечения, и стороны расслабились.
Лапэн все еще молча смотрела на великана. Наконец она спросила:
— А где Де Кад?
— Его задача была выполнена, а жажда утолена. Он стал слабым, с исчезновением своей цели. В это мгновение я и поднялся, вырвался из захвата, в котором он держал меня, и сломал его посох. Он пропал, растаял — вернулся к своему многовековому сну. — Гар поднял сломанные половинки посоха. — Я снова обрел собственную жизнь, снова стал хозяином собственного тела.
Он стоял посреди моря горящих глаз. Вокруг него начался тихий зловещий ропот, нараставший, набухавший и наполнявший собой весь двор замка. Но Лапэн, все еще каменно глядя на Гара, подняла руку, и ропот ослаб, растаял и стих. В наступившей тишине огромная женщина проговорила:
— Если Де Кад пропал, значит, пропал. Было ли необходимо ломать его посох?
— Было, так как, если бы я не сломал его, то по-прежнему оставался бы заключенным внутри себя самого. Это было необходимо, так как если бы этот посох попытался взять любой другой человек, меньший, чем я, Де Кад убил бы его.
Юг и Мастер Гильдии прожгли его взглядом. Гар, нимало этим не тронутый, ответил им таким же взглядом.
Лапэн медленно протянула руку.
— Тогда отдай нам части его посоха.
Дирк напрягся, наэлектризованный видением того, как кул за кулом пытаются отремонтировать посох и изжариваются воспоминаниями, охватывающими всю жизнь очень страстного человека.
Юг, как эхо, поддержал Лапэн:
— Отдай нам посох!
И его партизаны-изгои шагнули вперед, к Гару.
Великан круто повернулся, становясь спиной к деревянному брусу в боевую стойку, держа два конца посоха, словно дубинки-близнецы.
Изгои заколебались, глядя на дубинки с завороженным трепетом.
Во дворе повисло тягостное молчание.
Выдержав паузу, Гар кисло улыбнулся, шагнул вперед, опустился на колени, положил обе половинки посоха на камень, поднялся и отступил.
— Пусть тот, кто желает, возьмет их!..
Во дворе воцарилась тишина. Все смотрели на обломки посоха с вожделением и страхом. Даже Юг опустил взгляд и сделал полшага вперед, но заколебался и остановился.
Минута напряженного молчания миновала, и Дирк начал ощущать, как сжатая пружина постепенно распрямляется.
Гар выпрямился и кивнул с кислой улыбкой: