Дирк отвернулся, испытывая тошноту. Он поднял взгляд на Лапэн и Юга, улыбающихся, довольных, а затем посмотрел на Мадлон. Она подняла глаза, ответив ему долгим умоляющим взглядом. Он отвернулся и снова посмотрел на капитана. А затем, когда крики начали стихать, круто повернулся и зашагал к воротам.
Двор вокруг него замолк. Затем он услышал быструю дробь каблуков. Он оглянулся, когда Мадлон схватила егоза рукав и посмотрела на него, затаив дыхание.
— Не уходи сейчас! Останься с нами!
Дирк посмотрел на нее, скривив рот.
— Зачем? С какой стати?
Она смотрела на него с печалью на лице.
— Неужели я ничего для тебя не значу?
Он глянул ей в глаза на долгий безмолвный миг. А затем перенес весь свой вес на одно бедро, чуть наклонив голову набок.
— Как же это так? Минуту назад я видел твое лицо полным горя из-за ухода Гара.
— Верно, — печально сказала она. — Но когда он сказал, что дух Де Када покинул его, я начала вспоминать все, что случилось, и гадать, почему это все произошло именно так, как произошло — и поняла, что это произошло из-за тебя, все из-за тебя. Именно ты вымостил путь кулам на Арене, именно ты приготовил его к принятию Де Када и направил посох к его руке, именно ты показал ему выход, когда его планы, казалось, развалились, именно ты направлял его руку и вызвал Высокие Башни. И я думаю, что ты, Дирк Дюлэн — ты больше, чем кто-либо другой, принес нам свободу! свободу!.. И очень похоже на то, что в тебе поселился дух Волшебника.
— Ерунда! — возразил Дирк. — Все, от начала до конца… Меня передвигали, как шахматную фигуру на доске. Как ты можешь смотреть на все это под таким углом? Не потому ли, что теперь, когда великан отбыл, ты должна найти причины переключиться на другого?
Мадлон вздрогнула, но огрызнулась:
— Я говорю то, что вижу. Как любой мужчина, ты слишком слеп, чтобы видеть себя в истинном свете!
Дирк кивнул с тяжелой иронией.
— И поэтому ты теперь хочешь меня?
— Да, я хочу тебя, — яростно прошипела она. — Можешь ли ты винить меня за это?
— Да, — ответил он, — потому что, если бы Де Кад снова ожил, ты мигом отвернулась бы от меня.
Дирк увидел в ее глазах боль, покаянное признание того, что он сказал правду, и мгновенно преисполнился раскаяния. Он нежно коснулся ее лица и произнес:
— Прости меня — я говорил слишком резко. Но ты должна понять, что для меня неприемлемо быть вторым.
Он смотрел ей в глаза еще миг, а затем повернулся и пошел прочь.
Ряды кулов раздвинулись перед ним также, как и перед Гаром, и во дворе наступила тишина, когда он промаршировал по этому длинному коридору, не глядя ни направо, ни налево. Память их окаймляла его с обеих сторон, явное сходство со всеми ними цеплялось за него, но он шагал сквозь все это, словно сквозь заполненное паутиной ущелье. Все лица поворачивались к нему с молчаливым уважением, глаза смотрели ему вслед, когда он прошел под опускной решеткой и скрылся из виду.
Он перешел подъемный мост и направился к пустынному склону. Там он остановился и сделал медленный глубокий вдох. Он дал своим плечам обмякнуть и опустил голову, чувствуя, как покидает его напряжение, а кровеносную систему — адреналин.
Там, далеко внизу под ним, лежал город с теплыми и немногочисленными огнями на фоне темноты.
Он глубоко и судорожно вздохнул, успокаиваясь. Сейчас нельзя было терять времени. Ему требовалось догнать одного человека. И Дирк был до странности уверен в том, где именно будет тот человек.
Он повернулся и пошел на поиски коня.
Он шагнул под каменный свод и вошел в большую пещеру, ступая совершенно неслышными шагами. Стоял темный, холодный предрассветный час, только несколько полосок кристаллического лунного света выкрашивались из щелей высоко на стенах, осыпая холодным светом огромный скелет.
Над ним склонилась тень — фигура в темном плаще, глядящая на посеребренный, почти живой скелет. Он простоял так долгое время, не двигаясь, в медитации, и Дирк достаточно чувствовал ситуацию, чтобы не издавать ни малейшего шума.
Наконец высокая черная фигура пошевелилась. Она медленно вытащила из-под плаща две дубовые палки и осторожно положила их по обе стороны от громадного скелета. Затем выпрямилась, склонив голову, и Дирк увидел отблеск света и тени на орлином лице, посеребривший лоб и нос, впадины глаз и щек.
Гар вздохнул, поднял голову, расправил плечи, повернулся к арочному входу — увидел Дирка.
Дирк напрягся.
Гар глядел на него с печалью на лице. Затем он шагнул вперед, сжал Дирку Дирку плечо и прошептал: