— Давай уйдем отсюда, ибо я знал этого человека, а он умер.
Дирк повернулся за ним, и они прошли под арочным сводом на спираль входа.
Когда они вышли в нижнюю пещеру, Дирк прошептал:
— Нелегко было это сделать.
Гар кивнул.
— Его посох — штука ужасающей силы, Дюлэн, — может умножить все способности, которыми я обладаю, во сто крат. С ним бы я стал самым могучим в Галактике.
— Тогда почему же ты положил его?
— Потому что он не мой, — без колебания ответил Гар. — Он — Де Када, и пока тот мертв, он принадлежит его народу.
Он поднял голову, задумчиво глядя на бледный свет зари впереди, у выхода.
— И потом я также думаю, что он — штука привязчивая. Держа в руках подобную мощь, я бы использовал ее вновь и вновь, до тех пор, пока смог бы вынести неприменения ее. Если бы она попросила крови, то получила бы ее.
Они спустились к подножью горы, и Гар со вздохом откинул плечи, глядя на луну, плывущую, бледнея, в светлеющем небе.
Дирк задумчиво следил за ним.
— Потому-то ты и сломал посох?
— Нет, не совсем, — нахмурился Гар. — Но вроде того. Де Кад был великим человеком, но он, как и его посох, никак не мог перестать сражаться. Даже и так во мне живут все его воспоминания, отпечаток его личности — и, думается, до конца моих дней мне придется быть настороже, для гарантии, что эта личность не подавит меня. Но будь его посох цел, я бы не имел шансов — он накачивал его энергией. Он делал меня сверхчеловеком.
Гар медленно повернул голову, посмотрел на Дирка.
— Было громадным искушением оставить посох целым, Дирк Дюлэн, — но он бы уничтожил меня.
Внезапно он плотно зажмурил глаза, прижав к макушке средний и большой пальцы.
— И, ох, должен признаться тебе: да не придется мне никогда пережить что-нибудь подобное!.. Сначала это было ужасно — разум другого человека внутри моего собственного, тянущиеся, цепляющиеся усики мыслей. Мы сражались на фигуральной равнине, под символическим небом, в стране разума, и вплотную подошли к убийству своего рода друзьями, хотя всегда существовала настороженность — ибо мы оба хотели жить в этом теле. Была постоянная угроза еще одной схватки за выживание — там, в глубине моего собственного разума, моей собственной плоти и тела.
— Но этого не произошло, — произнес себе под нос Дирк.
Гар покачал головой.
— Да. Мы стали союзниками, мы работали вместе ради мечты, которой оба горели. А теперь — он исчез, не осталось никакой жизненной силы, никакой души, только набор воспоминаний. Он умер по собственному желанию, когда свершил свою месть, мощь отхлынула, и он вернулся, откуда пришел — но он не смог бы лежать там спокойно, если бы посох остался цел. Я, конечно же, похоронил его — никакой человек не желает быть привидением.
— Никакой, — согласился Дирк. — Включая меня.
— А, — кивнул Гар. Это, казалось, многое ему объяснило.
Он поднял руку, показывая на вершину горы.
— Пошли, давай поднимемся. Я не могу придумать лучшего места для обозрения этого мира, чем с вершины гробницы Де Када.
Они повернулись лицом к вершине и начали подниматься.
Гар повернулся к Дирку, сверля его пронзительным взглядом.
— Значит, она не обладала такой уж большой властью над тобой?
— Да, — кисло отозвался Дирк. — А ты обладал большой властью над ней.
— Я? или Де Кад?
— Оба, — пожал плечами Дирк. — Какая разница!.. Как ни смотри, я прихожу последним.
Гар молча поднимался в гору. Затем проговорил:
— Это весьма слабая причина покидать планету.
Дирк раздраженно пожал плечами.
— Из-за нее — или из-за остальных — выходит то же самое. Полуприязнь — весьма плохая замена преданности.
Гар покачал головой.
— Все равно это звучит фальшиво.
Дирк нахмурился, останавливаясь.
— К чему ты клонишь? Волшебник? Невидимая рука, двигавшая мной на каждом шагу?
— Нет, конечно, нет, — как-то слишком небрежно ответил Гар.
Дирк озадаченно нахмурился, а затем улыбнулся, позабавленный.
— О, не беспокойся, я это вычислил давным-давно. Источником слухов был ты, не так ли? Ты вызвал недовольство во всей стране и ощущение, что это должно вот-вот случиться. И известия, что то здесь, то там видели Волшебника.
Гар кивнул.
— Просто обычная кампания нашептываний — и немного проецируемой телепатии.
— О, — поднял брови Дирк. — Ее ты тоже числишь среди своих талантов?
— Я ничто, если не многогранен.
— Да, и даже очень многогранен, — нахмурился Дирк. — Когда люди пэра Кора сочли меня и Мадлон мертвыми и забрали тебя, как тебе это удалось: подделать нашу смерть — я не знаю ни о какой такой пси-способности, могущей провернуть такое.