Каждое утро путники останавливались на привал и отсыпались. Они вели долгие беседы у костра. Гар умел ловко разводить огонь, так что сухие ветки почти не дымили, и Алеа не опасалась, что открытое пламя ненароком привлечет к себе внимание охотников. Девушка обычно садилась по другую сторону костра и вела долгие беседы со своим спутником. , Гара интересовали даже самые простые вещи. Ему хотелось как можно больше узнать об этой планете, услышать как можно больше и о самой бывшей рабыне, но Алеа неизменно уводила их беседу в сторону от своей персоны, и они обсуждали обитателей Мидгарда, карликов и гигантов.
Алеа была поражена тем, как мало ее спутник знает о ее мире. Она расспрашивала Гара о его стране, о его прошлом; он отвечал охотно, пускаясь в пространные рассуждения, или сыпал шутками. Стоило Гару рассмешить свою собеседницу, как он воспринимал это словно личную победу. Когда же Алеа ложилась спать и начинала на сон грядущий обдумывать содержание их беседы, то выходило, что Гар толком ничего не рассказал, одни общие фразы.
- Ты рассказывала о беглых рабах, которые прибираются на север, сказал он как-то раз утром. - А сколько всего рабов, тех, кто не думает никуда бежать?
Такое неведение повергло девушку в шок.
- По-моему, - отвечала Алеа, - рабов примерно вполовину меньше, чем свободных людей. Это либо те, кто родился в Мидгарде, либо карлики. Их берут в плен во время приграничных стычек, когда мы вынуждены оборонять наши пределы.
- Или нарушать их, - задумчиво добавил Гар.
- Кто? Обитатели Мидгарда?..
Эта мысль показалась ей чудовищной.
- Что мы забыли у этих карликов? То есть не мы, а обитатели Мидгарда... Что нам там надо?
- Пленники, - отвечал Гар. - Новые рабы... Извини, я не хотел оскорбить твой народ, но человеческая природа такова, что всегда толкает нас на неблаговидные поступки.
- Это больше не мой народ!..
Алеа сама не ожидала, что встанет на защиту Мидгарда и его обитателей. Нет, они не заслуживали ее добрых чувств. И Гар прав. Кто первым начал приграничные грабежи? Ну конечно, не карлики!
- Ты хочешь сказать, что и на гигантов они тоже нападают первыми?
- Бывает, - подтвердил Гар. - И повод всегда найдется - например, можно сказать, что защищаешь свои владения от посягательств отрядов гигантов. Кстати, а великанов тоже отдают в рабство?
- Нет, конечно! Кому они нужны! - с жаром воскликнула Алеа. - К тому же это опасно...
- Понятно, - кивнул Гар. - И много рабов убегает?
- Не знаю. Из моей деревни бежали редко. - Алеа снова ощутила, что ей почему-то хочется грудью встать на защиту своих соплеменников. - Раза три-четыре в год. Но, насколько мне известно, по всей стране пытаются бежать еще больше.
Каждую неделю глашатаи приносят известия от баронов. И всякий раз сообщают о том, что пытался бежать по крайней мере один раб. Конечно, беглых ловят и приводят назад...
- И о каждом рассказывают по отдельности?
- Да, - ответила Алеа и нахмурилась.
Интересно, почему для него это так важно?
- Рассказывают, не жалея кровавых подробностей, - задумчиво произнес Гар. - Что делают с пойманными рабами?
Алеа вспомнила то, чему ей не раз доводилось бывать свидетельницей, и ее передернуло. Кстати, тогда девушке казалось, что все нормально, что так оно и надо...
- Сначала их избивают, а затем калечат, чтобы не пытались бежать снова...
Тут Алеа вспомнила одноногого Нолла. Она знала его с детства. Его вина заключалась только в том, что он слишком рано прекратил расти.
Алеа устыдилась всех тех обидных и несправедливых слов, которые она когда-то бросала в его адрес. Конечно, не она одна поступала так, другие дети тоже, но сейчас девушке было от этого не легче.
- Вот и ты попала в рабство, - добавил Гар.
- Я же сама тебе рассказывала, - отозвалась Алеа глухо. - Меня приговорили к рабству через неделю после того, как умер мой отец. Староста отобрал все наше имущество - дом, землю, скот, мамины украшения, даже одежду!
От этих воспоминаний по щекам молодой женщины покатились слезы.
- Он взял даже рубиновую брошь, мамину любимую! Я приколола ее маме на платье, когда она лежала в гробу, но староста велел помощнику снять украшение и отдать отцу. Тогда я не поняла зачем. Раньше такого не делали...
- Наверное, ты была первой, кто пытался положить в гроб покойнику любимую вещь, - мягко заметил Гар.
- Наверное. Но до этого я не обращала внимания, кого как хоронят. Если то был хороший друг, принимала участие в оплакивании... Впрочем, друзей было не так уж и много, особенно после того, как мне стукнуло пятнадцать и я резко потянулась вверх... - Голос Алеа звучал совсем глухо. - По крайней мере их друзья пришли на похороны родителей. Папа прожил после мамы еще год, но он уже почти не замечал, что происходит вокруг, утратил всякий вкус к жизни. Подозреваю, он просто не хотел и не мог жить без нее...
Глаза рассказчицы наполнились слезами, но она сердито смахнула их.
Нет, она не имеет права показывать свою слабость перед этим человеком! Да и перед любым другим, будь то мужчина или женщина! Теперь у нее ни к кому нет доверия. Все они сначала улыбались ей лживыми улыбками, а потом бросили ее на произвол судьбы. И никто не протянул руку помощи...
Алеа вспомнила похороны отца, гроб, поставленный в горнице на деревянные козлы, задернутые занавески, отчего в комнате даже среди бела дня царил полумрак, горящие свечи по обеим сторонам гроба.., она сама в черном платье - том самом, в которое ей пришлось облачиться за год до этого, когда умерла мама.
Соседи тянулись нескончаемой вереницей. Они бросали скорбные взгляды на гроб, кое-кто бормотал себе под нос молитвы, прося богов позаботиться о том, чтобы дух покойного поскорее вознесся на небеса и не беспокоил живых. Другие почти неслышным шепотом прощались со старым другом...
Некоторые замечали присутствие Алеа и оборачивались в ее сторону, чтобы выразить соболезнование, а затем двигались дальше, чтобы взять со стола стакан и выпить за успокоение души умершего.
Алеа машинально благодарила каждого из них, почти не вслушиваясь в чужие слова. Пребывая в каком-то полусне, она вообще мало что замечала вокруг себя, ощущая разве что бесконечное одиночество, отгороженность от окружающего мира.