Но во взгляде Альфа чувствовался не один страх, не одна ненависть, но еще похоть и алчность. Одного взгляда в его сторону было достаточно, чтобы это понять. Потрясенная до глубины души, Алеа поспешила отвести глаза - в надежде, что староста присудит ее кому-то другому.
Глава 8
- Алеа Ларсдаттер! У тебя есть жених? - задал вопрос староста.
Алеа вспыхнула, но вовремя сдержалась, чтобы не бросить ему в лицо обидные слова. Ей полагалось проявлять к собранию уважение. Ведь девушке грозила опасность, и любое слово, любой неверный шаг с ее стороны мог стоить ей в будущем немалых унижений.
- Нет, мастер Сенред, жениха у меня нет.
Можно подумать, он сам не знает!.. Словно вся деревня не знает! Но староста тем не менее вынудил ее сделать это унизительное признание - вслух, громко - перед всеми односельчанами.
Староста удовлетворенно хмыкнул и принял самодовольный вид.
- Будь ты замужем или обручена - что ж, тогда все было бы иначе. Или, на худой конец, ухажер...
Сенред сделал паузу, словно подыскивая слова, и Алеа неожиданно поняла, что, возможно, он сам не рад тому, что вынужден делать. Может, в душе он надеется, что какой-нибудь молодой человек сейчас поднимет руку и заявит, что имеет на нее виды. Нет, нечего даже рассчитывать - кто захочет взять в жены такую высокую и крупную женщину, почти великаншу, которая потом наверняка родит гиганта...
Но Сенред, казалось, ждал, что произойдет чудо.
И тут вмешался стюард барона.
- Будь ты замужем, Алеа Ларсдаттер, никаких трудностей не возникло бы. Имущество твоего отца - и дом, и земля, - все просто перешло бы твоему мужу.
Алеа с трудом сдерживала себя. Она даже опустила глаза и сцепила пальцы, чтобы казаться еще скромнее.
- Мне двадцать восемь лет, сэр, и отец сделал меня своей помощницей во всех делах, что касается содержания нашей фермы. А мать обучила меня выполнять работу по дому. Я полагаю, дух моего отца может гордиться мною - я сумею справиться с нашим хозяйством!
- Это женщина-то? Что за глупость! - презрительно фыркнул стюард.
Даже Сенред скривился.
- Если твой отец обучил тебя столь неженским обязанностям, то тем самым он оскорбил не только всю нашу деревню, но и богов!..
Не веря собственным ушам, Алеа посмотрела ему в глаза.
Внутри у нее все похолодело. Нет, он действительно был уверен в собственной правоте!
Неожиданно Алеа почувствовала, как внутри нее волной поднимается злость. Но она потупила взор, чтобы не выдать своих истинных чувств. А вот дрожь сдержать никак не могла.
- Знаю, знаю, дело это не из приятных, - продолжал Сенред, слегка смягчившись.
Знай он, почему она вся дрожит, наверняка бы выбрал слова пожестче.
Но и такая мягкость старосты вызвала раздражение у стюарда, - Ни одна женщина не может взять на себя заботы по управлению фермой и справляться с ними наравне с мужчиной! Тем более та, чье чрево в будущем способно расплодить среди нас великанов! Кто из вас хотел бы, чтобы ферма на границе с Етунхеймом когда-нибудь перешла в руки к гнусному гиганту? Чтобы среди нас вдруг завелись лазутчики наших злейших врагов? Нет, этого мы никогда не позволим!
- Но я ведь не великанша! - воскликнула Алеа и залилась слезами. - Я такая же, как все другие обитатели Мидгарда! Как можно отнимать у меня доставшееся мне от отца наследство?
- Барон имеет право делать все, что пожелает! - сурово напомнил ей стюард. - Дом и земля должны перейти в руки того, кому доверяет барон!
- Но это же несправедливо! - вырвалось у несчастной Девушки, и слезы потекли еще сильнее. - Ведь это жестоко!
Что мне остается?
- Как ты смеешь обвинять барона в жестокости! - Стюард вскочил на ноги и, схватив молот Тора, застучал им по столу. - Барон делает только то, что должно и верно!
Произнеся это, стюард обвел взглядом собравшихся.
- Кто из вас питал ненависть к ее родителям?
Люди примолкли и пугливо заозирались по сторонам. Но тут со своего места поднялся Вигран Вентод.
- Я презирал Ларса. Какое право он имел на столь богатые земли, на дом и овин?
- Но он построил их собственными руками! - встала на защиту отца Алеа.
- Тихо! - взревел стюард и громко стукнул молотком.
- Ферма переходит в твои руки, достойный человек! Эта женщина тоже твоя! - И стюард злобно посмотрел на несчастную. - Кто дал тебе право обвинять барона в жестокости?!
- А что это, как не жестокость! Отнять у меня все нажитое нашей семьей добро, а меня отдать в руки того, кто нас всегда ненавидел! И подобное ты называешь справедливостью?!
- Пусть это послужит хорошим уроком для тех, кто посмеет воспротивиться воле барона и богов! - Лицо стюарда побагровело от гнева. - И тебя пусть это научит, как покоряться своим хозяевам. Ты не только почти что великанша, но и упрямая строптивая баба. И если тебя не поставить на место, то в один прекрасный день ты, того и гляди, набросишься на своих соседей с кулаками, или же, что еще хуже, - с топором. Вот почему место тебе среди рабов: большего ты не заслуживаешь!
Стюард посмотрел на Виграна.
- Смотри, научи ее послушанию! Я как-нибудь проверю.
- Обещаю, милорд, за мной не заржавеет. - И Вигран расплылся в противной ухмылке.
Алеа почувствовала, как мир вокруг нее рушится.
***
По крайней мере она не досталась Альфу.
Если это, конечно, можно считать утешением.
Но на безрыбье...
У Вентодовой жены, Бирин, было круглое лицо, которое всякий раз, когда Алеа попадалась ей на глаза, принимало кислое выражение. А надо сказать, что первый раз это случилось, как только несчастная девушка переступила порог их дома.
- Немедленно бери метлу и подметай, бездельница! Пыль отовсюду смахни! И смотри, ничего не разбей!..
Алеа прикусила язык и пониже склонила голову.
По щекам ее катились горючие слезы, но она послушно достала из угла метлу и принялась подметать. Правда, ее так и подмывало стукнуть ненавистную Бирин рукояткой метлы по голове или загнать в ее луженую глотку все прутья. Но Алеа тотчас напомнила себе, что ее печальный удел - не иначе как воля богов. Это Норны сплели для нее такую нить судьбы. Остается только покориться их воле. И если она будет стараться и чисто мести в этой жизни, то после смерти ее ждет сияющая Валгалла, где она и пребудет до самого Рагнарека.