Поттер сразу после завтрака неспешно побрёл по дороге, сосредоточенно увеличивая корневую систему взращенных вчера деревьев в качестве разминки. А после зачатой аллеи он сосредоточился на Узах Силы с Буклей, покрашенной в серо-сизый и малозаметно летевшей над человеком. Парень наслаждался свежестью воздуха и запахами с полей после дождя, с интересом разглядывал окружающую природу. На сей раз волшебник-юнлинг шёл вне медитации и нёс с собой волшебный саквояж, где лежала этой ночью созданная перепись с ранее сделанной рукописи «Окклюменции» да ранним утром взращенные и собранные лесные ягоды. А ещё гостинцы от Молли.
Дом Лавгудов издали смотрелся кривым пнём, рядом с которым росла слива, а у порога на двух яблонях цвела омела. Четырёхэтажное строение возвели на старом фундаменте, тоже под башню. Насколько понял Поттер, конструирование происходило с лестничной площадки у самого порога, отчего в процесс вмешалась перспектива, сделавшая добротно возведённый дом кривым цилиндром. Жителей это не смутило. Вероятно, сам мистер Лавгуд и строил семейное гнёздышко. Вероятно, сам лепил и обжигал кирпичи, получившиеся чёрными.
Калитка стояла у начала лестницы к дому, но никакого забора. Один древний столб, похожий на обелиск, держал петли калитки, а второй служил вывеской трёх самодельных табличек с надписями: «Кс. Лавгуд, главный редактор журнала 'Придира»«, 'Омела на ваш выбор», «Не наступайте на сливы-цеппелины!». Вдоль дорожки попались два пня — неизвестные Поттеру волшебные растения. Ещё несколько неизвестных ему магических растений росло дальше по склону — тоже из числа способных выжить без особого ухода. Волшебник-юнлинг заинтересовался этой флорой, но вынужденно одёрнул себя — ещё успеется.
— Здравствуй, Гарри, — Луна вышла ждать Гарри у порога сразу, как в большое окно второго этажа, прямо над входом, увидела парня в зелёной курточке и синих джинсах.
— Здравствуй, Луна, — улыбчиво приветствуя девочку в домашнем сарафане, разукрашенном кляксами акварели, по крайней мере, похожих на неё красителей.
— Милости прошу в дом, — открывая дверь, хаотично утыканную гвоздями.
— Благодарствую.
На первом этаже оказалась круглая кухня с размещённой посередь лестницей, поднимающейся вверх и спускающейся в запертый погреб. Помещение внутри оказалось щедро и аляповато замазано штукатуркой, выкрашенной в апельсиновый цвет и украшенной детскими рисунками различных магических существ. Незамысловатая мебель из досок цельной древесины прилегала к округлым стенам. Старинная печка из чугуна ощущалась в Силе мощным источником жара, две конфорки и три духовки, труба в окно. Рядом — похожая на ящик странная раковина и торчащий над ней заколдованный кран с тёплой водой. По другую сторону огорожена ванная комната со стоящей у неё конторкой, заваленной и заставленной чем ни попадя. У круглого ограждения лестницы кухонный столик с белой скатёркой, украшенной рисунками ягод. Вазочка с яблоками и перевёрнутая стеклянная вазочка со сливами-цеппелинами, стремящимися улететь как воздушные шарики. Утварь вся убрана. В комнате-этаже чисто и опрятно, тихо и по-своему уютно.
— Пойдём в гостиную, Гарри, папа там, — первой став подниматься наверх.
Стоило голове подняться выше уровня балок, как стал слышен тихий звук работы типографского оборудования, печатающего газету на неспешно протягиваемой через всю комнату ленте маггловского форм-фактора. Камин и тут отсутствовал, зато высились стопки клише, специальные редакторские столики, узкий комод, кожаное кресло, у главного окна округлый диван и журнальный стол, накрытый для чаепития. Точнее, спешно накрывавшийся пару мгновений назад, за этим занятием хозяина дома застала его дочка, первой вбежавшая наверх.
— Гарри Поттер, какая честь принимать тебя в своём доме, — произнёс мужчина с серебристыми волосами. Одет в нечто сродни белым лосинам, полосатая рубашка на выпуск, поверх неё знакомого стиля миссис Уизли полосатый коричнево-белый вязаный халат нараспашку, на ногах коричневые тапочки в золотую точечку. — Ксенофилиус Лавгуд, — подавая руку.
— Гарри Поттер, — кратко представляясь и пожимая, насколько это можно было сделать ручонкой отрока, старавшегося вертеть головой, как нормальный ребёнок.
— Мы всегда поддерживали Дамблдора, в отличие от продажного «Пророка». И поддержим вас в не меньшей степени, — расшаркался мужчина, чьи опрятно расчёсанные волосы свободно ниспадали до плеч, определённо мешая, когда он наклонялся к гостю и мягко провожал его к уютному мягкому гнёздышку с шикарным видом на близкий лес за холмами, разлив реки и деревню вдали.