— Но что?.. — ведясь.
— Это всё равно будет мамина волшебная палочка, а не твоя личная, Луна. Покупать собственную всё равно нужно.
— Да ладно, — пожав плечами и возвращая хозяину его остролистовую палочку, добровольно отдававшуюся и потому руку никак не обжегшую.
Поттер деловито убрал свою старшую палочку в браслет, а каштановую в кобуру.
Они стояли довольно долго для ребёнка, но никого из них не смутило. Волшебник-юнлинг действовал очень аккуратно, проявляя всю чуткость, на какую был способен. Постепенно сердечная жила дракона ожила. Девочка широко-широко распахнула глаза, когда ощутила в своих руках магическое сердцебиение. Она уже почти забыла, что значит трепетать, охваченной чувствами — охваченной Живой Силой. Пусть лишь отголосок происходящего внутри волшебной палочки — для замкнутой девочки это значимый прогресс.
— Палочка ожила, Гарри. Как чудесно… — она замялась. — Нарглов так трудно описать…
— Рон бы сказал — нассать, — пошутил Гарри-Грегарр, аккуратно тормоша эмоции Луны, чьё сознание отделилось от Живой Силы в попытке последовать за мамой, спасти её или отрешиться от горя и мира, а может всё это повлияло.
Девочка смущённо скуксилась.
— Попробуй поколдовать ею, Луна, — подражая мягкости отцовских интонаций.
— М-м, Гербивикус. Нихи-хи, — экспериментаторша направила волшебство на летавший рядом стаканчик с ягодками, а те возьми да начни прорастать, отчего плотная бумага быстро порвалась, и маленькие парашютисты оседлали порыв ветра.
— Как чудесно… — аграрий вернул фразу, умея ценить подобные моменты.
Обоих ребятишек заворожило то, как ягодки превращаются в побеги и летят по ветру, как приземляются и втискиваются средь трав, волшебным образом прорастая до цветения. Взрослое волшебство!
— Можно я тоже?.. — прося поколдовать.
— Колдуй, — без эгоизма и жадности протягивая магический инструмент, пока насыщенный магией Поттера и потому податливый, угодливый.
Волшебник-юнлинг бережно взял волшебную палочку в свою руку и около минуты настраивался с закрытыми глазами, прежде чем с первой попытки при поддержке опытной волшебной палочки наколдовать непонятное ему заклинание:
— Тергео, — направив кончик на грязные коленки подружки.
И как по волшебству соки от листьев, их частицы и грязь всосались в светлый кончик, все и без остатка. Поттер наконец-то понял — дематериализация выплёскивалась в окружающее пространство Единой Силой. Это напоминало испарение жидкостей, только вместо газа образовывалась ещё менее плотная субстанция, из которой состояло всё в Галактике.
— Просветление или озарение — как будет правильнее? — затруднившись характеризовать и просто спросив.
— Просветление с озарением, — весело подмигнул мальчик.
Вернув магический инструмент, волшебник-юнлинг поспешил закрепить успех, применив остролистовую палочку к собственным джинсам:
— Тергео.
Результат повторился, но только для одной штанины и как-то неуверенно. Зато после пятого раза всё очистилось идеально.
— Вердимиллиус, — а это уже Луна примерилась и с первого раза наколдовала тысячу зелёных искр, вылетевших не снопом и не шаром, а словно бы шлейфом с крыльев феи.
— Превосходная эстетика, мисс Лавгуд. Профессор Флитвик будет от вас в полном восторге, — предрёк Поттер, восхищаясь красотой девичьего заклинания.
— Звёздная фата, Гарри. Ночью небо в тысячах искр, — пояснила Луна.
— Воистину. Нарисуем травой солнышко?
— С лучиками, — важно добавила девочка, всерьёз восприняв игровое упражнение.
Поттер лучезарно улыбнулся и взмахнул каштановой палочкой:
— Гербивикус, — после жеста заклинания поведя кончик палочки дугой.
В десяти с лишним метрах от них трава зримо подросла, выделившись среди других на целый фут.
— Гербивикус. Гербивикус, — Луна просто направляла заклинание от себя, создавая те самые лучики, имевшие разную длину и ширину.
Удовлетворившись, девочка ответственно кивнула мальчику. Примерившись, Поттер продолжил дугу, а потом Лавгуд, стоя почти плечом к плечу, добавила три лучика. Они почти дорисовали солнышко травой, когда кое-какая ведьма на семейной метле дала вираж со стороны Лондона:
— Эге-гей, детишки, а ну быстро вернули волшебные палочки взрослым! — строго выкрикнула девушка с сине-зелёными волосами, перекрасившимися в красный и потом обратно, когда она приземлилась у порога дома Лавгудов.