— Поверьте, мистер Спенсер, мистер Уизли знает в этом толк. Он нам показывал и рассказывал, — невинно заявил Поттер своим мальчишеским голосом.
— Мистер Поттер, предъявите вашу палочку, пожалуйста, — вежливо и требовательно изрекла строгая мадам Боунс, неумолимо поднявшись с места.
— Мадам Боунс, могу только показать — на ней защитные чары пылающей руки, — честно признался Поттер, тоже вставая и извлекая остролистовую из браслета на запястье. Это заявление вызвало некоторый шок среди всех взрослых.
— Этого хватит. Приори Инкантатем, — наколдовала ведьма, видя ужас на лицах Уизли.
Однако вместо ожидаемого появления компромата волшебная палочка на миг воспламенилась.
— Эм, моей ненаглядной не понравилось, что была совершена попытка проникнуть в её интимное место, — сверкнув поправленными очками, осуждающим тоном произнёс Гарри-Грегарр, сумевший донести до своего инструмента необходимость сохранить структуру заклинания и направить его джедайский приём Тутаминис для высасывания вложенной в колдовство магии с целью заместить своей. Готовность каштановой старшей палочки вмешаться и помочь подстегнуло остролистовую справиться идеально. И да, взрослому сознанию в детском теле не хватало взрослых развлечений, оставалось тешиться двойными смыслами, подтрунивая над окружающими, примерно, очень примерно, как это делает кумир Дамблдор своими эксцентричными мантиями.
Мистер Дингл не сдержал смешок, а мистер Уизли шлепок — его рука повторила манёвр жены. Остальные взрослые с интересом следили за театром, не спеша вступать в конфликт с главой ДМП, лично взявшейся наводить закон и порядок. Дети и подростки притихли и постарались стать как можно меньше и незаметнее.
— Мистер Рон Уизли, предъявите вашу волшебную палочку, — тем же тоном приказала Амелия, внешне ничуть не смутившись произошедшей осечке с Поттером.
— Она у моего друга фамильная, мадам Боунс, более чем дважды знает весь курс Хогвартса и материал за его пределами, — Гарри-Грегарр молол языком, отчасти выходя из образа прежнего мальчика, но спасать друга он счёл себя обязанным.
Рон с диким ужасом на лице, словно его уже приговорили к Азкабану и вот-вот туда отправят, трясущейся рукой достал из браслета свою фамильную палочку.
— Мистер Рональд Уизли, она у вас как-либо защищена? — уточнила глава Департамента магического правопорядка, хотя официально находилась на отдыхе.
— Э-а… — издав отрицательный звук.
— Приори Инкантатем.
— О-о-о… — севшая на стуле в пол-оборота миссис Джордан не сдержалась при виде череды из рекордных пятидесяти двух одинаковых дезиллюминационных заклинаний, применённых к полной колоде карт, выстроившихся вразнобой.
Оба взрослых Уизли раздвинули пары пальцев, посмотрели одним глазком и уронили головы на руки, стукнувшиеся локтями о стол. При этом Молли начинала закипать, в случае нужды готовая силой отбивать «нашкодивших» детей от слепого правосудия.
— Мистер Персиваль Уизли, предъявите вашу волшебную палочку, — внезапно переведя пронзительный взгляд со столов детей на кудрявого юношу, у которого с лица все веснушки спали.
Словно идя на эшафот, Перси отточенным движением сунул пальцы в рукав и достал свою волшебную палочку.
Поттер оказался перед выбором, кого защищать: Перси либо Гермиону, а что до неё очередь дойдёт, он не сомневался. Оставалось отбросить сомнения в том, что остролистовая палочка сможет повторить колдовство без слова и жеста, только это всё равно никчёмно — сходу никак, не с текущим уровнем навыков, ведь даже старшей палочке нужно обучаться владеть собой, так сказать. Миг колебаний, и вот волшебник-юнлинг экстренно формирует «мозгошмыга» с образом того, как он колдует дезиллюминационное заклинание, причём каштановой палочкой, у которой оно выходило не в пример лучше остролистовой из-за помех от яркой стихии огня.
— Приори Инкантатем.
Очередной золотистый лучик вырвался из кончика магического инструмента Амелии Боунс. Однако его на миг опередило её же заклинание, ранее пойманное и искажённое, а потом сделанное незримым при помощи идеальной синхронизации усилий двух старших палочек и волшебника-юнлинга в боевом трансе.
— Э-э⁈ — владелец первым изумился до глубины души.
В череде отобразившихся пятидесяти двух образов волшебная палочка порет юношу, применяя к нему заклинания из старших курсов, которые тот на самом деле отрабатывал, но не на себе, конечно, если это не подразумевало само колдовство. И над всем этим безобразием горела золотая надпись на латинском языке: