— Извините меня, — громко произнесла Амелия, умеющая признавать свои ошибки. — Я превратно поняла организацию Петбаттл, предназначенную выдрессировать личных защитников, и только сейчас сообразила про потенциал Авис со сниджетами. Я прошу в рабочем порядке направить ко мне ходатайства или петиции в адрес ММ касательно запретов колдовства школьниками, свободного разведения сниджетов и боевой тренировки фамильяров. Это даст мне юридический повод начать соответствующие слушания Визенгамота. Я понимаю, что это не вернёт слёзы и настроение. Я прошу счесть сложившуюся ситуацию тепличным экзаменом на стрессоустойчивость.
Сильные слова сильной женщины. Её даже выслушали без шепотков и шмыганья.
— Я подтверждаю своё увольнение, — дети ещё не видели отца с настолько суровой физиономией. — Свыше двадцати лет безупречной службы, но вместо покровительства мою семью травят, — сдерживая гнев. — «Титаник» затонул в слезах моей дочери и Гермионы Грейнджер, — Артур знать не знал про «Титаник», но слово красивое и сравнение хорошее. Он с сожалением и виной посмотрел на двух девочек, сидевших рядом в обнимку и увлажнявших друг дружку. — Прощайте, мадам Боунс.
Сказав своё веское слово, мужчина сел под одобрительный взгляд и тихое слово «молодец» от своей жены.
— Это диагноз порочной системе. Хирург воскреснет и порежет эту опухоль, — мрачно выразился Поттер. — И-и-и… — обращаясь к своему столу, — … ребят, представляете, мы только что побывали в жопе Хэнка! — радостно извещая всех.
— Ага, полная жопа, — поддакнул Рон со своей лучшей гримасой, которую запечатлел колдофотоаппарат, по-шпионски ненавязчиво летавший под потолком и ведший протокольную съёмку без звуков щёлканья затвора и сверкания вспышки.
— Но его самого так и не увидели, — продолжил Поттер. — Я теперь ни в жизнь не успокоюсь, пока воочию не увижу Хэнка. Идём к драконам со взрослыми, друзья?
— Да…
— Угу…
— Ага…
— Окей…
— Давайте…
— Угум…
Напереживавшиеся и утёршиеся платочками девочки тоже согласились с шутливо высказанным предложением продолжить экскурсию, только без планового разделения для восхождения по склону горы. А при входе думавшая присоединиться к детской группе Сьюзен Боунс сейчас кусала губы, со своего столика бросая быстрые взгляды исподлобья и цедя поданный ей цейлонский байховый чай, в кружку с которым схватилась как утопающий в соломинку; с ней в итоге никто даже не поздоровался.
— Артур, наконец-то ты разглядел свои золотые яйца, — мадам Лонгботтом чопорно снизошла до ёмкого комплимента у края вульгарности. — Мистер Спенсер, вы чего до сих пор клювом щёлкаете? Ведите нас к Хэнку, — строго отчитав, произнесла мадам Лонгботтом и решительно встала. Боевой настрой молодёжи её понравился, и поскорее бы уйти от опростоволосившейся Боунс, всем показавшей жопу… Хэнка.
— Да-да, конечно. Прошу за мной, уважаемые гости. Короткий путь пока в планах постройки, поэтому мы вернёмся к камню Выбора и оттуда все вместе направимся к драконьим пещерам.
Вся большая компания быстро повскакивала с мест, громко отодвигая стулья.
Глава 40
Уэльский заповедник, к Хэнку и обратно
Волшебник-юнлинг не опознал по Ощущениям Силы, но логически вычислил, что лишь кое-какая скандальная репортёрша может быть тем анимагом, который под дезиллюминационными чарами превращался тут то в какое-то летающее насекомое, то обратно в женщину, выбиравшую места с хорошими ракурсами. Враг? Неприятельница, мараться убийством которой претит. Поймать и сдать? Фанатичная глава ДМП придерётся только к отсутствию регистрации анимагической формы и отпустит, отчего скандалистка начнёт вонять ещё более мерзко. Игнор? Пусть напишет статейку в зарубежную прессу — для Боунс случится ситуация «тепличного экзамена на стрессоустойчивость». Если Рита Скитер вновь настрочит пакости о Поттере или его друзьях, то сама себя запишет во враги — янтарь заточит в себе насекомое. Так что Гарри-Грегарр юркнул мимо живой статуи Боунс, гордо державшей удар и осанку.
Трюк с Приори Инкантатем влюбил Пенелопу в Перси: префект Равенкло ни на кнат не поверила в авторство Боунс и сломала голову над этой загадкой в шутовском духе близнецов Уизли, поэтому её подростковые чувства взяли верх, отчего стало влажно внизу. Именно внезапная загадочность привлекла лучшую ученицу факультета Равенкло, а вовсе не образы ударения большой волшебной палочки по заднему месту маленькой фигурки юноши, в иллюзии одетого как в реальности, что лишь подтверждало совершённое трюкачество, сохранившее саму последовательность заклинаний, которые сама Пенелопа тоже втихаря и активно практиковала. Перси же успешно прикидывался истуканом, его до глубины души шокировало послание от собственной волшебной палочки, с которой он усердно медитировал по придумке Поттера и потому счёл произошедшее за чистую монету.