Обеим двойкам игроков потребовалось по четырнадцать кругов для образования видимого невооружённым взглядом вихря магии и ещё столько же раз они обернулись, чтобы вовлечь в перемешивание все буквы.
По своим причинам Симус и Гарри-Грегарр не особо-то рубились в плюй-камни в прошлом учебном году. Поэтому сейчас их игра выглядела как положено выглядеть любительской партии, а вот Фэй и Рон выбивали камни друг друга с большим профессионализмом и скоростью, смешно жуя конфетки с непредсказуемыми вкусами, между прочим, по-своему характеризующими ответ на вопрос гадания.
— Я победил! — констатировал Рон. — Эм, тут ка, пи, эс, уай, е, — называя буквы под тремя красными и двумя золотыми шарами.
— Pesky! — первой сообразила Гермиона. Это означало «раздражающий».
— Ага, это слово «Pesky», — согласилась Фэй и многие ребята вокруг игрового поля. Проигравшей девчонке впервые понравилось проигрывать, но это, как ни странно, ничуть не уменьшило её азарта и желания победить!
— Круто, — и подобные эпитеты раздались со всех сторон от школьников, сиявших восторженными глазами на доступное и понятное гадание, понятное детям, но не взрослым, в чьих головах теоремы и формулы сейчас вертелись на «fuck».
— Точно, этот тип раздражающий и надоедливый, — Рон засиял как начищенный галлеон, самостоятельно нагадав нечто вразумительное.
— Потише, ребята, вы мешаете гадательной партии Поттер-Финниган, — произнёс Перси, гордый за самостоятельный успех младшего брата, без тени Избранного.
И минуты не прошло, как соседи торопливо сделали последние ходы.
— Я победил, — констатировал Гарри-Грегарр, внимательно глядя на игровое поле с пятью фишками. Дурацких конфет он наелся на неделю вперёд, но признаваться в этом перед детьми сродни самоубийству. — Хм, тут пи, икс, две ай, е.
— Pixie, — на сей раз первой слово составила и произнесла Луна, не обращая внимания на суетившегося Колина, щёлкавшего как автоматная очередь вот уже на четвёртую плёнку, быстро менять которые ему помогал Флитвик (сам вызвался).
— Нас на этой паре ЗоТИ ждут раздражающие пикси? — по-быстрому соображая, уточнил Симус, подняв брови до чёлки.
— Вроде того, — согласился Гарри-Грегарр, передавая пленных владельцу набора плюй-камней. И да, ему пришлось по примеру Рона съесть драже из всех оставшихся.
— Студиозусы! Обеденный перерыв заканчивается. Поспешите в классы, — раздался усиленный голос Флитвика, реально и серьёзно впечатлённого публичным сеансом гадания, поставившего Трелони в ступор перед дилеммой: включить в программу — привлечь школьников на свой предмет, проигнорировать — оттолкнуть.
И гомонящая толпа втянулась меж распахнутых створок дверей, став растекаться ручейками кто куда, живо обсуждая гадательный вариант игры в плюй-камни и предшествовавшее этому событие во время обеда.
Глава 63
Fuck pesky pixie
— Ого, pesky! — Дин среди первых вошёл в класс ЗоТИ и обалдел от обилия портретных анимированных картин Локхарта, закрывавших собой скелеты магических тварей и другой учебный реквизит.
Апофеозом выступала громаднейшая анимированная картина, на которой один Локхарт-художник в полный рост рисовал второго Локхарта-вельможу.
— Pesky-Поттер, — презрительно пробубнил Малфой, входя в числе последних.
В этом изгибающемся дугой классе было всего три ряда парт по семь штук. Хаффлпафф занял последние парты на первом и втором рядах, Равенкло занял первые парты на втором и третьем рядах. Догадайтесь, где сел Гриффиндор и Слизерин?
Когда все расселись, на площадку с лестницей из кабинета преподавателя вышел Гилдерой, успевший переодеться во всё золотое, кроме белой рубахи.
— Позвольте представить вашего нового профессора по Защите от Тёмных Искусств… себя, — усмехнулся мужчина, пафосно явив свою обсмеянную персону.
Легкой походкой спускаясь так, чтобы мантия шлейфом подметала ступени, он продолжил:
— Гилдерой Локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги Защиты от Темных Искусств и пятикратный обладатель приза «Ведьмополитена» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от баньши отнюдь не улыбкой! — и натянуто посмеялся, получилось очень фальшиво.
Изображение на портрете прервалось с рисованием золотых локонов, глянуло сверху вниз на самого себя, усмехнулось и вернулось к вечной работе.
Никто из детей шутку взрослого не поддержала, глядя с ожиданием чего-то.