— Точно же — все символы важны! Превосходный расклад, Гермиона, — и Поттер волшебной палочкой коснулся своей складной лупы, вызывая нужную функцию компаса.
Вскоре эксперимент с коллективно сочинённым ритуальным исцелением начался. Кеттлберн даже шагнул поближе и вытянул шею, чтобы видеть происходящее с рыбой через большую лупу Рона Уизли. Какая-то магия действительно потекла из трёх уникальных палочек и после каждого колдовства юноши становилась чуть гуще, ярче, отчётливее. Наглядность воздействия магией давала участникам понимание того, к чему ведут их старания, что помогало им совершенствоваться прямо в процессе.
— Йе-еху-у! — Рон за всех обрадовался и запрыгал, когда после очередного колдовства старшего брата вся магия словно бы сжалась в точку, из которой в мгновение ока родился нормальный рыбий глаз, какой был до выкалывания и сжигания.
— Эй, мальчик, ты нас так всех рыбами сделаешь! — Сильванус заполошно взмахнул правой рукой и протезом на месте левой, возвращая себе равновесие.
— Извините, профессор Кеттлберн.
— Эксперимент удался, профессор Кеттлберн, — гордо заявил Перси. — Продиагностируйте, пожалуйста.
Волшебник без лишних слов применил соответствующее заклинание.
— Всё в норме, ребята. Рыба зряча на оба глаза. Молодцы, отлично справились. Пять баллов Гриффиндору. Мисс Кристал, левитируйте меня на место подопытной рыбы, — рисковый мужик не стал рассусоливать дальше и, пока дети на нужной волне, так сказать, авантюрно рискнул сам лечь на воображаемый операционный стол.
— Как скажете, профессор Кеттлберн. Левикорпус, — Пенелопа как никогда чётко отработала заклинание, подхватив взрослого и плавно повернув его горизонтальной спиной вниз.
— Ногами на юго-восток, — сообразила Гермиона и дала ценное указание той, что и без этого совета уже так располагала. Девочка покраснела из-за мелькнувших под шотландской юбкой трусов, больше напоминающих бронированный подгузник.
— Ребята, взвесили руки с волшебными палочками, настроились. Приступает сперва Гарри, за ним Луна, за ней Джинни, — показывая пример, скомандовал Перси, докрутив символизм на ступеньку выше.
Джинни едва сдержала оханье, когда увидела отвратительно выглядящую глазницу профессора, снявшего перевязь. Уродство придало её решимости исправить. Луна тоже подобралась, громко сглотнув. Криви с энтузиазмом сфоткал, оббежал Гарри и ещё раз заснял, а там его остановила Гермиона, второй раз, третий, пока девочка не наклонилась к мальчику для перешёптываний, по итогу которых Колин поменял дислокацию и взял такой ракурс, чтобы в кадр попадали все четыре палочки на фоне лица старенького мага.
Волнение удалось преодолеть на третьей минуте — каждый сам справился. Поттер мог бы в одиночку суметь, но быть в каждой бочке затычкой он отказывался и преследовал цель подтянуть вверх своих друзей, как это сделал Дамблдор, вместо личного участия предоставивший свои наработки Фиделиуса для сокрытия жилища Динглов, Тонксов, Пруэтт и других сторонников. Именно поэтому волшебник-юнлинг старательно сосредотачивался на собственной задаче сжигания яда какой-то змеи, в молниеносном прыжке сожравшей глаз неосторожного магозоолога, оставив в ране яд и токсичные слюни. Промедли Кеттлберн, и помер бы от попадания этого коктейля в мозг. Ожоги ужасно зарубцевались. Позже их срезали и заменили кожу, но под влиянием въевшейся в ауру вредоносной магии импланты скукоживались и отторгались. В итоге Кеттлберн после добровольно отданной ему единорожьей крови пришлось капать слезу феникса. Остались тонкие следы на манер шрама на лбу Поттера, однако неизлеченную ауру в глазнице так перекорёжило, что в лупу смотреть противно.
Поттер занимался тем, что деликатно сжигал «духовно-магические» рубцы. Уизли видела эти труды напарника по ритуалу исцеления и старательно задерживала «дым с пеплом» как источника возрождения органа. Лавгуд истекающую из своей единорожьей волшебной палочки магию постепенно настраивала на залечивание ауры — на купирование процессов, которые можно было бы соотнести с кровотечением, но не тела, а духа. Неизведанная область магической науки исцеления! Дети постепенно справлялись за счёт инструментов и своих индивидуальных особенностей, а ещё им помогали вечерние сумерки, благодаря которым потоки магии чётче различались.
Человеческий глаз возник не моментально. Сперва как у младенца, затем яблоко за три удара сердца подросло до симметрии с правым, радужка приобрела карий цвет, братский здоровому глазу. Все эти долгие мгновения четверо участников напряжённо направляли магию, чей поток каждый из них явственно ощущал, как при энергоёмком колдовстве типа пожарной струи Аква Эрукто.