— Профессор Дамблдор, я думаю, что профессор Трелони наверняка много раз гадала на своего мужа, но коли она до сих пор в невестах, то у неё получался какой-нибудь странный результат, например, что-то типа одновременно старый и зрелый. И вот профессор Кеттлберн станет таким и женится на ней, — произнёс Поттер, ставя ещё один эксперимент по программированию будущего.
— Пфкха-кха! — Сильванус закашлялся.
— Скорджифай, — Помфри хмуро убрала разлетевшуюся изо рта еду.
— Хорошая перспектива, — одобрительно произнёс Дамблдор серьёзным голосом.
— Пфкха-кха! — Сильванус во второй раз подавился воздухом.
А дети смотрели большими круглыми глазами, особенно Перси и Пенелопа, посещающие уроки Прорицаний у профессора Трелони, одиноко живущей в башне.
— Участие в экспериментах, Сильванус, грозит непредсказуемыми последствиями. Тебе ли не знать, старый друг? — сохраняя серьёзное лицо и тон, сказал Альбус. — Я тщательно прослежу за благополучным завершением ваших опытов, студиозусы, а завтра поутру мы все вместе составим статью в «Вечерний пророк».
Кеттлберн горестно простонал и мученически глянул на оставшуюся культю — останавливаться на полпути к исцелению оказалось выше его сил. Криви и Грейнджер закивали болванчиками, ставя крест на планах до полуночи сварганить материал в «Придиру». Помфри закатила глаза и что-то невнятное пробурчала себе под нос. Рон постарался не отсвечивать, а Фред с Джорджем нехотя натянули перчатки.
Когда пациент нажрался добавок с ужина, ребята по отлаженной схеме принялись регенерировать третью конечность, самую лёгкую в плане объёмов восстановления. Трое самых младших участников слишком устали, чтобы долго волноваться из-за присутствия директора, более старшие хорошо справлялись со своими эмоциями: отросток появился спустя три заклинания и через несколько минут дозрел. Ренервейт восстановило сознательный контроль, словно конечность никуда не пропадала. Дальше мадам Помфри сдвинула ширмы, за которые ушли все, кроме Перси с Гарри-Грегарром, самой медиковедьмы и директора. Пациент оголился и был подвешен в воздухе, дабы два экспериментатора смогли направить магию по позвоночнику, а многочисленные следы на коже ничто не стесняло, иначе имелся риск сохранения отметин. Рябиновый отвар предоставил Поттер, отдав последнюю порцию собственной варки в августе.
— Квиетус, — Дамблдор сподобился убрать конфуз Кеттлберна. — Сто баллов Гриффиндору и десять Равенкло, — благоразумно не став разделять на поимённый вклад. — Мистер Криви, разрешите вашу камеру, пожалуйста. Сильванус, надень свою шотландку, пожалуйста, и повернись кругом для снимка в газету.
— Сейчас, — одинаково произнесли мальчишка и старик, исполняя распоряжение.
Перси и Гарри-Грегарр поспешили отойти к другим студентам.
— Ох ты ж! Сработало⁉
Под щелчок фотоаппарата Кеттлеберн провернулся и поражённо замер у зеркала, уставившись на свою светло-соломенную шевелюру и каштанового цвета усы без единого седого волоска.
— Словно проклятье старчества сняли… — пробормотала Помфри, наколдовавшая то самое зеркало. — Но до понедельника я вас из лазарета не выпущу, профессор Кеттлберн!
— Ох, но я же здоров как динозавр!
— Сомнус, — медиковедьма банально усыпила пациента и волшебной палочкой уложила его в кровать, предварительно сняв клетчатую мужскую юбку, традиционную для Шотландии. Благо профессор не успел ещё испортить свою одёжку об магических существ, а то ведь каждый год меняет, весной выглядя как неряха с кучей заплат.
— Ребята, поздравляю с успешными экспериментами, — Дамблдор вышел из-за ширмы, подошел к школьникам с отеческой улыбкой и позволил себе потрепать Гарри по голове. — Но… Я вас настоятельно прошу не лезть в личную жизнь окружающих. Сильванус пережил свою жену и дочь, его внуки и внучки живут в Швеции, а правнуки учатся в Шармбатоне. Ты помог излечить тело и дух, Гарри, но растеребил раны души, а они подчас болят хуже некуда.
— Но их тоже надо лечить, профессор Дамблдор, — насуплено ответил волшебник-юнлинг, памятуя беседу с маленьким зелёненьким гранд-мастером Ордена Джедеав, когда официально состоялся перевод Брапара в сервисную структуру.
— Очень-очень бережно, Гарри, блюдя постулат всех целителей: «Не навреди!»
— Так на очереди как раз очень-очень бережный эксперимент, профессор.
— Ох, никаких больше экспериментов! Не позволю! Тем более над спящим, — стала тихо восклицать мадам Помфри, грудью загородив проход к пациенту.