В Хогвартс вернулись за четверть часа до ужина. У каждого навалом впечатлений: от собственной частичной трансфигурации жаброслями, от дивного богатства подводного мира, от роскоши в ресторане простецов и обалденного изыска поданных на обед блюд, от нежного и приятного на вкус молочного мороженого с добавлением фиников и смоквы, от убаюкивающего покачивания на волнах и плескания воды, от мягкости и чистоты песка на самом пляже и под прозрачными водами, от применённого для обучения плаванию сглаза, от нескончаемых далей морских панорам, от феноменальной красоты закатного полёта над грандиозными пирамидами, от обозревания «ковровой» застройки ночного мегаполиса и осознания многочисленности простецов с соотношением примерно в пару тысяч к одному магу, от увлекательности не повторённых магами достижений киноиндустрии простецов, от щемящего сердце процесса регенерации у потрепанного инвалида-магозоолога, от смекалки Мальчика-который-выжил и его щедрости, от неописуемой странности портального перехода…
Взрослые успевали пройти к себе и переодеться, имея доступ к каминной сети, а дети накинули школьные мантии, наколдовали согревающие чары или получили их от префекта да прошли со двора в вестибюль, чтобы перед дверьми в Большой зал захлебываться от галопирующего пересказа каши из приключений своих и Индианы Джонса. Многие пялились на карликовую пальму, купленную Поттером в Каире и пересаженную в летящий за ним вазон с дизайнерской оплёткой из элитного ротанга.
Ужин, как повелось, прошёл под музыку и без разговоров, зато по пути в факультетские гостиные школьники разбивались на три группы по возрастам для фактически допроса тех, кто вернулся с первой географической экскурсии в Египет.
Конечно, «отпускники» тоже узнали ушат хогвартских новостей, в основном касающихся футбольного квиддича, в который успело сыграть большинство мальчишек со старших и средних курсов, разродившихся командами. Младшие тоже схлестнулись, за исключением Гриффиндора. Как и предполагал Поттер, Малфой не смог преодолеть себя и войти в команду, но Крэбба и Гойла отпустил, однако это не помогло младшим парням Слизерина — продули в матчах с Равенкло и Хаффлпаффом. Зато средние курсы на основе пятикурсников и старшекурсники Слизерина смогли одолеть Равенкло и Хаффлпафф, а вот об Гриффиндор обломали клыки, забив всего на один гол меньше. Собственно, сам футбольный квиддич за неделю чётко выявил свой контингент, а воскресный бум порождён установленной директором Дамблдором прямой зависимостью: если играешь, то заводишь новые знакомства и посещаешь школы в других странах.
Никаких матчей вечером. Кто-то поспешил заняться заданными эссе, кто-то захотел быть в числе авторов чего-то вроде очерка в «Придиру», кто-то засел сочинять письмо волнующимся за чадо родителям, кто-то занялся болтовнёй. Гермиона предпочла зашториться балдахином и посвятить этот вечер доработке заклинания превращения докси в лампочки, которые бы светились без электричества. Рон успешно «спровадился» в гостиную к Хаффлпаффу для партии в шахматы с Эрни. Гарри-Грегарр в своей кровати улёгся на животе и таким нехитрым способом спрятал обложку «Окклюменции» для вдумчивого прочтения очередной главы и выполнения новых для себя практических упражнений — до полного освоения учебника ещё больше половины содержания, пусть запомненного, но осмысленного поверхностно; испытав ужасную жару и проветрившись за доставкой посылки, Букля решила «отморозиться» на заснеженных кручах Норвегии; Жезл с гнездом на голове для сниджета занялся обустройством собственного насеста на неприхотливой домашней пальме трахикарпус.
А Минерва МакГонагалл продолжила ответственно выполнять директорский приказ отдыхать и вместо занесения счетов в гроссбух занялась сугубо личным и перезревшим уже изучением влияния жаброслей на её анимагическую форму кошки. А Ньют Скамандер устроился в малиннике некоторой части женского коллектива под предводительством Помоны Спраут и, медленно попивая чайный отвар да хрустя вафельками с безе в форме хризантем, делился впечатлениями попеременно с Чарити Бербидж. А Гилдерой Локхарт принялся изливать в дневник свои переживания по поводу того, что звезда Гарри Поттера затмевает сияние его геройского величия настолько, что никто из школьников МСУВС не попросил автографа у целителя ликантропии и победителя чудищ.