А в туалете Поттера в отделении для подтирок привлекла нарезка более старого номера «Ежедневного пророка». Как раз сверху выделялся кусок текста:
Комментарий от авторитетного сокурсника, Драко Малфоя: «Отморозок Поттер накануне заживо испепелил профессора и потом как ни в чём не бывало жрёт на пиру, даже не блюя! Ой, извините за эмоциональность, профессор Квиррелл хорошо учил…»
Через несколько минут странная семейка собралась на улице у паба.
— Поттер, где он? — раздражённо цедя и расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки из-за жары в погожий летний день.
— Дайте мне руки, — надев очки-велосипеды и поправив панаму от солнца, он повернулся лицом к центральной площади и поднял обе руки, разведя в стороны.
— Ах!.. — Петунья взялась и увидела…
Массивный памятник, выглядящий подобно обелиску, посвящённому местным участникам Второй Мировой Войны. Каменные изваяния Джеймса и Лили Поттер, у матери маленький мальчик на руках, ещё без шрама. Тёмный гранит оказался заляпан зелёной эктоплазмой, причём исключительно фигура матери с сыном.
— Клятые ненормальные, чтоб вы все в Аду горели! — выругался Вернон, когда взялся за руку и тоже увидел памятник посередь площади, которую он точно проезжал по самому центру, но ни в какой памятник не врезался. Самые заборные ругательства достались усам, а ручонку мальчишки он сдавил почти до хруста, не заметив.
— Я ничего не вижу. Мама? Папа? — Дадли заволновался, держась за одолженный фотоаппарат.
Поттер поморщился — экстренно потребовавшийся приём Сила Тела сбил Ощущение Жизни. Он высвободил руку из хвата бывшего боксёра и взялся за предплечье кузена.
— Снимай, Дадли, — буркнул Гарри-Грегарр.
— Вау… Фу-у, что это за зелёная мерзость? — Дадли дважды переменился в лице.
— Тьфу, ненормальные! Все тут ненормальные, абсолютно все. Никакой ремонт тут невозможен! Поехали, — сердитый мистер Дурсль весь исплевался.
— Вернон, я хочу увидеть дом и могилу родной сестры, — мрачная Петунья заняла сторону племянника.
— Идите, — процедил Дурсль и с громким хлопаньем дверцы заперся в машине как в спасательной капсуле звездолёта.
— Это эктоплазма, кузен, её оставляют призраки. Ты будешь фоткать или тоже спрячешься в машине? — произнёс Поттер, которого неприятно тронуло поведение Дурсля, зациклившегося на неприятии всего магического.
— Я… я подожду с папой, — и торопливо залез в душегубку.
— Идёмте, тётя, нам определённо дальше, — Поттер отвернулся от трусишек, чьи страхи понятны, но неприятны. Все труды по мягкому Убеждению Силы катились псу под хвост! Стоило заранее предположить, что культовые объекты волшебников будут сокрыты от магглов.
— Мгм… Хоть бы кто убрал эту… эктоплазму, — старшая сестра в детстве любила младшую сестру, пока магия не перебежала им дорогу. Тем не менее, она сама когда-то смирилась с подброшенным ребёнком, потому что — родственников не выбирают.
— Угу, странно это. Любой ученик Хогвартса за первые курсы осваивает заклинание Скурж.
— А ты его не выучил.
— Угу… Это программа третьего курса, но некоторых Пивз достаёт уже с первого, вот им приходится пораньше, — поделился Поттер, широко шагая вперёд по узкому тротуару, отделённому бордюром от проезжей части.
Петунья оглянулась на машину с мужем и сыном, опасаясь, что Вернон может психануть и бросить их тут. Женщина остро пожалела, что поддалась на уговоры Поттера, но раз уж она здесь, то обязана побывать на могиле сестры и почтить её память, а потом поставить свечку на воскресном молебне в церкви Литтл Уингинга.
Дома в этой деревне походили один на другой, стиль как в Косой аллее. Пусто и тихо, словно все в одночасье сбежали.
— Господи боже, — Петунья прикрыла рот свободной ладошкой и едва не споткнулась.
Из-за поворота показался полуразрушенный дом. Первый этаж цел, а правую часть второго снесло, причём обломки до сих пор валялись в саду. Особняк был вдвое больше дома Дурслей. Его окружала каменная стена взрослому по грудь. Спереди просторная лужайка, позади заросший сад. Всего земли где-то с акр.
Ощущение Жизни помогло Поттеру по растениям, разросшимся снаружи и внутри дома, судить о планировке. Вход с правой части вёл в холл с лестницей напротив и пристройкой-верандой справа. Здесь же находился декоративный камин, никогда не топящийся, но имевший по бокам две ниши под жаровни для разговоров по каминной сети через пламя. Второе окно слева от входа — кухня. Дальше просторная гостиная и столовая. У лестницы зельеварня и раздельный санузел, угловой кабинет со множеством полок под книги. С другой стороны дома имелась пристройка под хранение садового инвентаря, а наверху балкон. Судя по остаткам стен, на втором этаже размещалось пять спален, две из которых со своими ванными. Имелся погреб.