— Экспекто Патронум Триа, — каштановая палочка повторила заклинание профессора Кеттлберна.
Директорский кабинет обдало волной счастья, притушившей накал стыда и вины Фоукса и Альбуса, невольно вспомнивших, что не одни, и обративших внимание на мальчика, вокруг которого появилось три сниджета. Совершив круг над причёсанной головой призывателя, два Патронуса спикировали к кладке пеплозмеев, похожей на округлые и испещрённые огненными жилками головёшки из действующего вулкана. Голубовато-синие сущности юркнули в те два яйца, на которые указывали волшебные палочки мальчика. Пять из семи яиц быстро потухли и стали остывать, а вокруг двух вспыхнуло пламя, через несколько мгновений ярко вспыхнули прожилки и раздался еле слышный треск скорлупы, развалившейся на кусочки аккурат по светящимся линиям.
Так вылупились две крохотные огненные ящерки примерно с дюйм длиной. Жезл заполошно шарахнулся, когда оба огненных существа шустро метнулись к нему. Лукотрус оказался медлительней пеплозмеев — огненные ящерки безвредно для деревянного прутика взобрались по нему до гнезда с клубничным сниджетом, не чувствовавшим опасности, наоборот, чирикнувшим в приветствии, как поступал с редисочным Ламом, питомцем Луны. Несчастный лукотрус застыл и весь задрожал. Мальчишка поспешил убрать палочки обратно в браслеты и взял своего первого питомца в руку, успокаивая, в чём ему начал помогать оставшийся в одиночестве Патронус, принявшийся виться вокруг материальных существ.
— Ух ты! — восторженно восхитился экспериментатор, когда вслед за выпорхнувшим из гнезда Лимом у двух пеплозмеек огонь со всего тела собрался на спине и образовал пламенные крылышки, похожие на таковые у сниджета-Патронуса, только в огненном исполнении. И ящерки смело совершили свой первый полёт, словно всю жизнь так делали.
— Чудесно, Гарри… — обронил Дамблдор, к этому моменту подошедший к камину вместе с фениксом, довольно крупным для сидения на предплечье старика, но тем не менее.
— Курлык… — согласился Фоукс, наклонив голову так, чтобы получше рассмотреть.
Словно откликаясь, вся летающая мелочь вспорхнула выше, поднимаясь от мальчика к мужчине с огненной птицей. Сниджет что-то зачирикал, пеплоящерки что-то тихо затрещали и запыхали подобно дровам в камине, а Патронус обливал всех своим приятным светом и иногда касался тянущимися из хвоста лентами своего магического тела.
— Правда, чудесно, профессор. Видимо, все пеплозмеи потому и оставляют магам свои яйца, чтобы те вдохнули в них жизнь, помогая саламандрам воплотиться. Только, хи-хи, это явно делается как-то иначе, но эксперимент всё равно вышел удачный!
— Чудеса в решете, — слегка улыбнулся Дамблдор, странно выразившись.
От внезапной мысли выпучив глаза, Гарри-Грегарр водрузил лукотруса себе на плечо и поспешно вскочил.
— Ты Пиф, а ты Паф, — мягко тыкая указательными пальцами в двух юрких ящерок, легко избежавших прикосновений, но после виража приземлившихся на ногти и чуть пробежавшихся дальше, гася инерцию и крылья, вновь наполнившие огнём бордовые прожилки на теле.
— Кур-р… — от феникса раздался странный клёкот смеси разных эмоций.
— Инсендио, — колдуя без палочки, Дамблдор повёл кистью руки, на которой сидел Фоукс. На плитах пола у камина вспыхнуло пламя, аккурат на месте, где лежали оставшиеся яйца. — Вот этим заклинанием оживляют яйца пеплозмеев, Гарри.
— Клё-о-о-во!.. — протянул мальчика в восхищении колдовством и начавшими вылупляться ящерками, которые сразу же метались в огонь, где прямо на глазах начинали подрастать.
— Так из них вылупляются обычные пеплозмеи, обитающие в огне и живущие от силы час. Про миниатюрных крылатых саламандр мне ничего неизвестно.
Тут огненная птица слетела с руки, приземлилась в камине и склевала маленьких ящерок.