Мальчишки улыбчиво переглянулись.
— Три ПИССа, шесть бомб-вонючек… — принялся перечислять Рон, ответственный за опасные шутихи, призванные отпугнуть школьников, если полезут в «их логово».
— Связь?
— Я купила блокноты с Протеевыми чарами, — хвастливо показала Гермиона.
— Я попросил Перси заколдовать пару листов, — скоромнее отчитался Рон. — Но вряд ли он сам это сделал.
— Хорошо, Рон, листы для экстренной связи — они менее узнаваемы. Блокнот для дублирования и подробностей, — постановил Гарри-Грегарр, не обидев друзей. — Финита. Финита. Кипы газет и журналов на сегодняшний длинный рабочий день наших древесных клонов, — явив коробки со стопками скопированных им подборок. — Туалет? — идя дальше по списку.
— Готов, — ответственно заявила составительница перечня для подготовки к самому длительному эксперименту с деревянными клонами, пока без Патронусов.
Проверив оставшиеся пункты, ребята наконец-то приступили к колдовству, успевая перед завтраком создать волшебных конструктов, о которых мир ещё в августе знать не знал, а теперь заклинание трансфигурации в человека широко расходится, игнорируя публичные осуждения моралистов, в начале прошлого века сумевших повсеместно запретить чары Хуманафорс, о которых в своей гневной статье в пятничном номере «Ежедневного пророка» упомянул Армандо Диппет, сетовавший на распущенность нравов современной молодёжи и призывавший старшие поколения пресечь покушение на святое, а Попечительскому Совету Хогвартса рекомендовавший срочно выгнать профессора Локхарта, посмевшего растлевать детей.
Затея с клонами уже начала приносить второстепенные плоды. Таким образом Гермиона задумалась о пользе фильтрации читаемого ею материала и заинтересовалась прессой, в частности, профессиональными журналами, где печатались интересные и полезные изыскания, весомо дополняющие учебники, к которым она привыкла и раньше ставила во главу угла. Рон нашёл увлекательным читать отчёты Аврората об операциях и постепенно начинал становиться собранным, выполняя ответственные поручения, такие как сборы продуктов питания и того же арсенала. Оба привыкали подчиняться Гарри-Грегарру, команда всё больше сплачивалась едиными целями и тайнами.
На завтраке они вновь выделялись лёгкой одеждой, вызывающей зависть и желание побороться за место в следующей экспедиции, особенно в свете того, что директор недавно «припахал» неудачников чистить канализационные трубы и возводить там препятствия для василиска.
Географическая экскурсия началась с некоторых изменений. Первое погружение происходило с парусной яхты «Лира» у обычного рифа Красного моря. Несколько новичков учили нырять и плавать с жаброслями, пока остальные более-менее самостоятельно разглядывали заинтересовавшие их кораллы и обитателей. Далее группа на летающих мётлах проветрилась, сместившись на шестнадцать миль к «Памиру», загодя бросившему якорь у волшебного рифа, чтобы старшие ученики под руководством взрослых отогнали самых опасных обитателей от того участка, к которому позволили направить неопытных англичан.
Казалось, все замечания на себя собрала Луна Лавгуд, обычно тихая, но при виде чудес волшебного разнообразия включившая первую космическую скорость и выключившая тормоза, пытаясь всё и всех потрогать до того, как Ньют или Кусто расскажут про электропарик или живущую в волосяных отростках этого коралла чешуекрылую жужелицу, оказавшуюся в банке с ранее пойманным лучевым тягачом, включавшим налобный фонарик с волшебно-тянущим светом, подводящим пищу ко рту (Гарри-Грегарр припомнил луч притяжения космический крейсеров). Дочка брала пример с отца, позабывшего обо всём на свете при виде новых для него магических существ. Благо один из коллег догадался трансфигурировать характерного вида полицейскую резиновую дубинку, оставившую несколько шишек на затылке горе-папаши. В общем, белобрысая первокурсница больше всех насобирала рыбок и пучков водорослей для переноса в Чёрное озеро, где почти всем этим теплолюбивым видам уготована участь еды для выживших после «чёрного ужина Тёмного Лорда», как французские газетчики метко окрестили трагедию у англичан.
Волшебный риф на самом деле многократно превосходил обычные рифы по своей пестроте и опасностям буквально в каждом представителе флоры или фауны, выработавших во всех смыслах поразительные методы самообороны или нападения ради пропитания. Отличительная черта большинства — светимость. То специальные органы-фонарики перед клыкастой мордой, то острейшие как бритва плавники, то прожекторы из глаз, то мимикрирующая кожа с гипнотическим эффектом на дистанции до фута, то прыгающие по длинным иглам молнии, то вытягивающиеся из зеркальных чешуй иллюзорные ленты плотоядного полипа-пилы. Глаза разбегались и дух захватывало!